— Но там еще и ее мать, и ее подруга, Мэтти… — начал было Роб, уже ощущая чувство огромной вины. — И другие бедняги, которым мы могли бы помочь… К тому же я не могу просто так исчезнуть, не сообщив сэру Артуру, куда я пропал. Хозяева всегда были добры ко мне. Начнут беспокоиться, если я не вернусь…
— Прекрати! Мы сейчас отправимся к Хардвику и Баклу, это купцы, которые финансируют экспедицию, и я поподробнее объясню тебе твою роль в этом предприятии. Можешь потом прямо от них послать своему хозяину прошение об отставке, но никогда и никому не смей упоминать о моем участии в этом деле и о сути самого предприятия.
Договорились?
Килигру протянул руку, и Роб пожал ее. Сердце у него бешено колотилось. Скрепляя достигнутую договоренность рукопожатием, он почти не сомневался, что пожимает руку самому дьяволу и рискует теперь не только жизнью, но и самой своей душой.
ГЛАВА 23
Дом, в который меня привез Идрис, стоял на узкой улице в южном конце медины. Какие-то детишки с любопытством глазели на нас, когда мы проходили мимо. Идрис нес мой багаж. Одна малышка с черными глазами, в которых отражался оранжевый свет ламп, подергала меня за рукав:
— Бакшиш69, мадам. Пожалуйста. Danke schön70.
Идрис что-то бросил на ходу по-берберски, и дети убежали, крича и смеясь.
— Я, похоже, не первый турист, которого они тут видят, — сухо заметила я.
— Мартышки несчастные, знают ведь, что им запрещено попрошайничать! Столько раз им твердил!
— Вы их, стало быть, знаете?
— Это мои племянницы и племянник. Дети моего брата Рашида и его жены Айши. — Он остановился перед деревянной дверью, от синей окраски которой остались одни воспоминания, вставил ключ в замок, отпер дверь и ввел меня внутрь. Этот дом был совсем не такой, как роскошный Дар эль-Бельди. Голые лампочки бросали резкий свет на стены узкого коридора, отделанные до половины высоты яркими керамическими плитками с геометрическим узором — продукция массового производства.
Я слышала голоса на иностранных языках, доносившиеся из комнат по обе стороны коридора, да орущий телевизор. Идрис что-то крикнул, перекрывая весь этот шум и гам, и в дверном проеме внезапно появились две женщины, которые тут же принялись что-то громко ему рассказывать. Потом обе подлетели ко мне, обдав волной парфюма и специй. Меня множество раз поцеловали в обе щеки; обе без конца жали мне руки.
— Мархабан, мархабан, — повторяла старшая из них. — Добро пожаловать.
Наконец они отступили от меня.
— Моя мать, Малика, — сообщил Идрис, указывая на старшую, женщину неопределенного возраста с испещренным морщинами лицом, напоминающим контурную карту жизни, наполненной взрывами эмоций. — И моя belle-soeur71, Айша, она замужем за Рашидом.
Вторая женщина улыбнулась мне. Она была очень юная, наверное, чуть больше двадцати, одета во что-то вроде туники и синие джинсы, а темные волосы обмотаны ярким шелковым шарфом.
— Добрый день, — сказала она. — Идрис говорил, вы англичанка. Я немного знаю по-английски. Идемте, идемте со мной. Я покажу ваша комната. — Взяла меня за руку и потащила за собой вверх по трем лестничным пролетам с выложенными плиткой ступеньками в комнату на верхнем этаже. — Это комната Идрис, — радостно проинформировала она меня. — Вам спать тут.
— А где же будет спать Идрис? — нервно осведомилась я
— В салон. Нет проблем. Я принесу чистый вещи.
Она деловито засновала по комнате, изящным, натренированным движением содрав с кровати одеяло и постельное белье, и тут же исчезла, оставив меня в одиночестве обозревать свое новое жилище. Одна кровать (односпальная), одна прикроватная тумбочка, лампа, кресло, платяной шкаф, книжный шкаф, старомодный подсвечнике наполовину сгоревшей свечой.
На обратной стороне двери — темно-синий шерстяной халат длиной до колена и с остроконечным капюшоном, как монашеская ряса, что еще больше укрепило мое первое впечатление, что я каким-то непонятным образом попала в монастырскую келью.
Айша вернулась с кипой белья в руках. Пока мы стелили постель, я спросила:
— А вы тоже здесь живете?
— Конечно. Это дом наша семьи. Это я и муж Рашид; наши дети — Мохаммед, Джамиля и Латифа; Идрис, его мама, Малика, его брат Хасан и наша бабушка, Лала Мариам, когда она не в горах. — При этом она загибала пальцы, один за другим. — Когда наш семья приезжать в Рабат, они тоже живут у нас. Пока вы у нас, вы тоже наш семья.