Никогда не слыхал о подобных вещах, да еще таких давних. 1625 год! И чтобы автором была женщина… C’est absolument incroyable!
Идрис поцеловал книгу. Потом, словно под влиянием мгновенного порыва, пересек комнату и поцеловал меня, четыре раза, в обе щеки. Я все еще ощущала его руки у себя на предплечьях, когда он отскочил назад.
— Извините, прошу вас, пожалуйста.
Я с некоторым усилием улыбнулась:
— Не за что. Но это и впрямь потрясающая штука, верно?
— Истинно! Но одного я никак не могу понять: что означают эти картинки? — И указал на один из рисунков образца для вышивки — парочка милых птичек, обвившихся шеями друг о друга и заключенных в венок из листьев и роз.
— Это образчики для вышивки, — пояснила я, забирая у него книгу. — Просто рисунки для девушек-рукодельниц, чтоб они могли их скопировать и тоже вышить. — Я показала на руках, как это делается. — Ими можно украсить платье, разные вещи для дома — занавески, покрывало на кровать, настенный коврик, скатерть. Английские женщины тратили очень много времени на такую работу, во все века. Некоторые и сегодня этим занимаются. — Я подняла с пола свою сумку, положила в нее книжку Кэтрин и вытащила ту вышивку, над которой сейчас трудилась, — шарфик, в трех из четырех углов которого уже красовались павлиньи перья, отливая изумрудами и аквамаринами.
Я уже подумывала о том, чтобы в четвертом углу изобразить что-нибудь другое, но вдохновение меня пока не посетило.
— Это вы сделали?
— Не нужно так удивляться.
Он улыбнулся:
— Это ведь просто… ну, я-то думал, что такие женщины, как вы, слишком современные, чтобы заниматься подобными вещами. Такую штуку могла бы вышить моя бабушка. Вам надо бы показать это ей, когда она вернется. Бабушке очень нравятся перья этих птиц. Паон, так мы их называем. У нее такие стоят в вазе в ее комнате.
— Павлиньи?
— Да, павлиньи. Джедда вернется завтра к вечеру иля, может быть, послезавтра. Рашид поедет за ней.
Я нахмурилась.
— Не уверена, что к тому времени еще буду здесь. Если удастся завтра повидаться с этим вашим специалистом и выслушать его мнение по поводу этой книжки, чтобы я знала, с чем имею дело, я, видимо, сразу же сяду на поезд и поеду обратно в Касабланку, а на следующий день полечу домой.
На лице Идриса появилось непередаваемое выражение.
— Подождите здесь, — вдруг сказал он.
Через пару минут он вернулся с чем-то висящим у него на руке.
— Я подумал, завтра вам, может быть, захочется надеть вот это — на случай если мы встретим на улице вашего… Майкла, да?
Это оказалась джеллаба темно-синего цвета, очень простого фасона, но из высококачественного хлопка, хотя вышивка по подолу и манжетам была машинная и ничем не выдающаяся по стилю и рисунку. К ней прилагался платок из белого полотна, чтобы использовать в качестве хиджаба.
Я рассмеялась:
— Если я это надену, то буду выглядеть сущей монашкой. Он нахмурился:
— Монашкой?
— Это то же самое, что монах, frere, но женского рода… soeur.
Теперь рассмеялся Идрис:
— Не думаю, что вы будете выглядеть как soeur, даже если попытаетесь. Не с такими глазами, как у вас.
Я не знала, что ответить на это, поэтому не сказала ничего. Идрис слегка поклонился:
— Мне теперь нужно уйти, хочу поговорить с братом, пока он не лег спать. Попрошу его, чтобы передал бабушке мою просьбу кое-что прихватить с собой, когда она будет возвращаться с гор. А теперь — тиминсивин оллах. Храни вас Аллах. Спокойной ночи. — Он прикрыл лицо руками, поцеловал свои ладони и прижал их к сердцу. — Спите спокойно. — И ушел.
Я распахнула ставни и уселась на маленький молитвенный коврик понаблюдать за луной, плывущей над крышами медины. Не знаю, сколько времени просидела так. Прокричал свой призыв муэдзин, звезды переменили положение, а я все размышляла о себе и Майкле, о том, какие странные штучки выделывает с нами судьба и как она заставила его преследовать меня в экзотические страны, чтоб забрать подарок, который символизировал разрыв наших отношений. Через некоторое время мне пришло в голову, что я не могу вспомнить его лицо. Я отчетливо видела его глаза, рот, форму черепа, но никак не могла свести все это вместе, не могла увидеть все лицо сразу, даже любое его выражение. Да кто он такой, что за человек, этот мужчина, с которым я так долго имела связь?