— Это все нетрудно устроить. Но му’аллема обычно не сидит на полу среди учениц. — Лейла протянула руку и помогла Кэт подняться на ноги. — Твое место здесь. — И она указала на низкое резное кресло, стоявшее перед самой большой рамой. — Ты будешь говорить, что они должны делать, а я буду переводить.
Кэт уселась в кресло — оно оказалось низким, но широким, словно было изготовлено для более крупной женщины. И подняла руку:
— Меня зовут Кэтрин. Я из Англии. Я буду вашим учителем вышивки. Вы сообщите мне, как вас всех зовут, а потом мы начнем с самых простых стежков.
Так начался ее первый урок.
В тот первый день она обучала учениц самым простейшим стежкам и с облегчением выяснила, что со многими видами работ они уже знакомы, хотя приемы имели другие названия. Дамасский стежок, атласная гладь, плоский настильный стежок, один из видов штопального стежка — все это женщины знали и умели делать. В дополнение к этому Кэт показала им вышивку крестом, стебельчатый шов и самый простой вид елочки, она же «костяк селедки», при виде которого ученицы тут же начали смеяться: по их мнению, он больше напоминал колос пшеницы, чем рыбий скелет. А они, в свою очередь, продемонстрировали ей «фесский стежок», один из видов двойного тамбурного шва, и двустороннюю цветную гладь, при которой готовая вещь выглядит одинаковой с обеих сторон. Кэтрин лишь покачала головой:
— Отлично, просто великолепно. Но по большей части ненужно и неэкономно — слишком много нити уходит на такое изделие. Мне кажется, если использовать вместо этого просто гладь «с вливанием», то добьетесь такого же результата, но узор будет только с одной стороны; зато получится гораздо быстрее.
— И она показала свой образец, но ученицы недовольно надулись. Да, со старыми привычками нелегко расставаться.
На следующий день каждая женщина принесла из дому какой-нибудь образец вышивки. Одна притащила тунику с расшитым воротом, манжетами и подолом — вышивка была несложная, простой стилизованный дизайн. Выполнена она была очень аккуратно, хоть и ничем особенным не отличалась.
— Очень мило, — одобрительно заметила Кэт. — Спроси ее, как называется этот узор.
Когда Лейла перевела вопрос, женщина — с темно-коричневой кожей и почти без зубов — рассмеялась и прищелкнула языком; Кэт решила, что, задав этот вопрос, каким-то образом продемонстрировала свое полное незнание предмета.
— Этот узор называется «аист на дереве». Его здесь много веков используют. Аист по-нашему будет барака; это добрый знак.
Все это было весьма интересно, но что значит «аист»? Кэт не имела об этом ни малейшего представления. Лейла зашлась от смеха:
— Я потом тебе его покажу, у нас тут есть гнездо, на минарете.
Ага, так это птица! С горящими щеками Кэт снова посмотрела на узор. У птицы длинный клюв, это она поняла, но и только.
Другая женщина принесла какие-то длинные полотнища со сложной и очень плотной вышивкой, пронизанной тонкой нитью черненого серебра.
— Это не местная работа, — пояснила Лейла. — Вещь очень старинная, она входила в приданое ее матери, ата родом из Турции. А вот этот образец как тебе нравится? — Она развернула образец с более простой, одноцветной вышивкой. — Это часть церемониального наряда мужчины, ее делали мастерицы из Рифа.
— Мне очень нравится, — призналась Кэт. — Гораздо красивее, чем этот турецкий образец. — Рисунок был очень смелый и символический, выполненный уверенной рукой, явно мастером с огромным опытом работы с подобными материалами и такими узорами. Кэт снова взяла ткань в руки и внимательно рассмотрела. Серебряная нить отнюдь не проходила стежками, сквозь материю, она шла по поверхности, а на месте ее удерживали мелкие-мелкие стежки другой нитью, нейтрального цвета, наложенные очень близко друг от друга. — Ага, ее просто сверху наложили. Отличный прием, помогает экономить дорогую серебряную нить, к тому же при такой работе вещь не будет жесткой и не начнет выгибаться. — Девушка улыбнулась. — Правда, сама я никогда с серебром не работала, да и с золотом тоже.
— Еще поработаешь, — пообещала Лейла. — У Сиди Касима в отношении тебя множество планов, да и денег у него хватает.
Среди принесенных вещей были и галуны, и тесьма, и бахрома — мджадли; настенные коврики вроде гобеленов — хайати; расшитая повязка, чтобы убирать волосы, когда собираешься в хаммам.
Все это были милые, домашние предметы, выполненные в одном цвете и примитивным стежком. Но затем Хабиба застенчиво вытащила из своего джутового мешка большой отрез темного бархата, настолько отличавшийся от всего остального, что они до сих пор рассматривали, что все женщины дружно издали вздох восхищения.