А теперь — встать и не спорить. Пошли все, тихо и мирно.
Один из пиратов поднял с пола олдермена Полглейза и взвалил себе на плечо, словно мешок с репой. Другой помог подняться на ноги шатающейся мистрис Полглейз и подтолкнул ее к выходу.
Никто не пытался сопротивляться. И вот они выбрались на опустевшие улицы Пензанса, на яркий солнечный свет, и тут же увидели три корабля, стоящие на якоре в гавани: великолепную каравеллу со свернутыми парусами, резко выделяющуюся на бирюзовом фоне моря, и два более легких судна со странными треугольными парусами. Кэт заморгала и присмотрелась. Все детали вставшей перед ней картины четко отпечатались в мозгу, нереальные, неправильные: чайка, как-то боком планирующая в синем небе над головой, словно в мире ничего особенного и не случилось. Красные туфли Нэн Типпет с их высокими каблуками, выстукивающими по мостовой, как копыта ослика. Генриетта Келлинч, сосущая большой палец и уставившаяся на пирата, который подталкивал ее брата Джорди острием сабли. У Кэт даже возникло ощущение, что все это — лишь наваждение и сейчас из боковой улочки выскочат шуты и фигляры, сопровождаемые дудочниками и волынщиками, и все запляшут и начнут смеяться… Кошка, напоминающая своим пестрым окрасом черепаший панцирь, сидела на ограде и без всякого любопытства смотрела на них, продолжая тереть лапкой мордочку, ее загадочные глаза отсвечивали золотом. Старый Том Эллис все тер и тер себе рот унизанной кольцами рукой, а его жена висела у него на руке и все спрашивала, что тут происходит и куда это их всех гонят.
И в самом деле, куда? — подумала Кэт. Кто-то сильно толкнул ее в спину, а когда она обернулась, оказалось, что один из этих иноземных негодяев. Он уставился на нее, а потом сказал что-то на своем грубом и непонятном языке. Девушка помотала головой в полном смятении, а он снова толкнул ее, засмеялся над ее непонятливостью, показав огромную черную дыру во рту, где не хватало нескольких зубов.
Это почему-то ужаснуло Кэт больше, чем все остальное.
Когда они подошли к берегу, мэр Мэддерн вдруг обратился к главарю пиратов:
— У меня есть деньги, милостивый сэр. Поглядите, у меня здесь целых пять ангелов и добрая дюжина крон21, все — чистое золото! — Он вытащил из-за пояса кошель и потряс его. — Возьмите их и отпустите нас.
Кто-то присвистнул. Это была целая куча денег, столько с собой обычно никто не носит. Кто-то буркнул что-то насчет присвоения денежных средств графства, а позади мэра крикнули:
— Это за всех нас, Джон Мэддерн, или только за тебя и твою жену?
Мэр покраснел — и от стыда, и от ярости — и резко обернулся назад, чтоб осадить крикуна. Главарь пиратов разразился хохотом. Он вырвал кошель из руки мэра Мэддерна и вывалил содержимое себе на ладонь. Потом повернулся к своим людям и громко сказал что-то, и все тоже захохотали.
Пират в тюрбане издевательски поклонился мэру:
— Спасибо за пожертвование, толстый. Я его принимал как первый взнос.
— Первый взнос?
— В счет платы за твой освобождение, конечно.
— Платы?!
— Ну да, — улыбнулся пират. — У султана во дворце есть такой птички, они тоже все за всеми повторяют. Говорят, у них есть ум, но я думаю, они просто повторяют звуки, которые слышат, но не понимать смысл. — Главарь помолчал, явно наслаждаясь замешательством мэра. — Плата за твой освобождение. Выкуп. И за твой жена. — Он оглядел толстуху, судорожно цеплявшуюся за руку мужа; глаза у нее были величиной с чайные блюдца.
— Она вроде как женщина добрый телосложений; такой многим мужчинам нравится. Думаю, за нее можно брать хороший деньги. Думаю, четыре сотня фунтов за вас обои.
Что самое любопытное, Мэддерна взбесила именно сумма, а не сама мысль о выкупе.
— Четыре сотни фунтов?! — возопил он, не в силах сдержаться. — Ты с ума, что ли, сошел! Это ж целое состояние!
— Минус первый взнос, сумма… — пират пересчитал монеты у себя на ладони, — два фунт и шестнадцать шиллинг. Остается еще триста девяносто семь фунт и четыре шиллинг в деньги твой страна. Хотя я буду рад принять и испанский реалы и дублоны. — Он помолчал, жестоко ухмыляясь. — Начинай думать, кто за тебя платит и как, или скоро увидишь, как сало слезет с твой туша на рабской скамье галерного гребца!
Мистрис Мэддерн начала всхлипывать, и казалось, что мэр очень скоро последует примеру жены.
Пленные уже стояли у самой воды, и до сих пор в поле видимости не появился никто из жителей города. Если они заметили пиратов, то наверняка позахлопывали ставни и теперь сидели тихо-тихо, как мышки. Или, может быть, молились в церкви Святого Рафаила или Всех святых в Маркет-Джу, не имея понятия о несчастье, постигшем соседей. В Галвале, наверное, уже поют последний псалом, подумала Кэт. Сэр Артур, его семья, Роб и остальные слуги поют, не зная, что у берегов стоят три пиратских корабля, которые проникли в самую гавань под прикрытием тумана и собираются отчалить, прихватив не менее шестидесяти их соотечественников.