Успеха можно было добиться только в том случае, если бы за дело взялись майоры и подполковники. Такая же ошибка, кстати, повторилась и в октябре 1993 года».[930] Возможно, в этих словах что-то есть истинное.
Один из противников ГКЧП написал: «Собственно говоря, он провалился, как только люди поняли, что в них не будут стрелять и без разбора бросать в тюрьмы и что можно не только иметь, но и высказывать своё мнение о происходящем».[931] Заметим, что в октябре 1993 года было совсем не так.
написал: «Публичный, внешне законный, „мягкий“, и „плавный“ характер путча выявил главную беду — это были аппаратчики, которые откровенно не подходили к роли политических лидеров, не были готовы к выступлениям, какому-то отчётливому, внятному поведению».[932]
5.13.7. Зато к такому поведению был готов[933] и его окружение. Публично он обвинил членов ГКЧП в заговоре и лишении власти Президента СССР, призвал не подчиняться решениям этого комитета. «Наше обращение ставило путч вне закона», — напишет позже.
В тоже время со стороны членов ГКЧП отмечалось, что российское руководство, официально осуждая введение чрезвычайного положения, устанавливало закрытые контакты с лицами, действующими в рамках ГКЧП, стремилось сгладить ситуацию и создать видимость рабочего обсуждения возникших проблем с целью поиска приемлемых вариантов их решения.[934] Это мнение, который, впрочем, не подкрепляет свою мысль конкретными фактами, если не считать рассказами о телефонных переговорах с белодомовцами.
Председатель КГБ должен был по должности понимать, что это не так, что его вводят в заблуждение. В его подчинении был ещё мощный орган, в принципе способный давать объективную информацию. Но то ли не дал, то ли сам председатель не мог её оценить. А это уже говорит об уровне профессионализма.
Действовать нужно было решительно. Но этого не было, дальше прожектов дело не двигалось. написал: «Начальник управления по защите конституционного строя КГБ СССР генерал-майор позже показал на допросе, что ему был выдан список лиц, подлежащих задержанию, и в нем, кроме российского руководства, значились бывшие главные „горбачевцы“, отстранённые самим : и. В списке было 70 фамилий. Зампредседателя КГБ Лебедев объяснил, что их надо будет задержать по поступлению дополнительной команды. Группа захвата московского управления КГБ в полной боевой готовности ждала приказа. Но он так и не поступил…».[935] Команду, которую в глубине души или явно ждали многие, так никто и не дал.
Как никто не дал и команду навести порядок у Белого Дома. Хотя кое-какие меры и обсуждались. Однако дальше обсуждения дело не сдвинулось. Комитет с красивым названием оказался говорильней. Для начала нужна была решимость и смелость, которой не было у основных участников ГКЧП.
Один из сотрудников госбезопасности писал: «Руководство КГБ и МВД решило „начать“, но это „начать“ не было подкреплено традиционными атрибутами решительных шагов. Никто не отозвался из отпусков, не ввели усиление, не… Таких „не“ было множество. И по ним можно было судить о степени осмысления задуманного ГКЧП».[936]
Бестолковость гэкачепистов признавалась многими. Сам бывший министр обороны бывшего Советского Союза, бывший член ГКЧП говорил: «Объявили ГКЧП, а потом — „Лебединое озеро“. А здесь раскрутил ситуацию, хотя он только ночью прилетел из Алма-Аты. И, тем не менее, они работали, а мы ждали, что все само собой как бы образуется. В этом была главная ошибка, серьёзный просчёт».[937] Это мнение члена ГКЧП. А вот высокопоставленного военного (генерал ): «Все жалкие попытки со стороны совершенно не готовых к крутому развороту событий государственных мужей овладеть ситуацией рухнули….
Не укладывается в голове ситуация, когда три силовых министра, обладая всей полнотой власти, имея в своём распоряжении фактически все, что угодно, вот так бездарно в течение трех дней просадили все!».[938] Могли ли члены ГКЧП победить? Скорее всего могли.[939] Но умели ли они побеждать и хотели ли победы? Этот — вопрос более интересен.[940]
5.13.8. Чтобы ГКЧП победил нужен был лидер, способный пойти на риск. Решительность и способность идти на риск — эти качества нужны для успеха многих начинаний. Для введения чрезвычайного положения тем более. был «подстрекателем», но не был способен быть «кризисным управляющим». Он втянул в него других действующих лиц, готовых в душе пойти на такие меры, но под чьим-либо руководством. А вот руководить, а, следовательно, и отвечать в случае провала ГКЧП он не хотел.
«, в руках которого находились реальные инструменты власти, играл в нем решающую роль. Но ничего у него не получилось…Главная проблема ГКЧП состояла в полной бездарности его организации. Штаб заговорщиков действовал чисто по-советски, то есть из рук вон плохо. И в критической ситуации оказался никуда не годным руководителем».[941]
Кстати о бестолковости деятельности вспоминал его заместитель, начальник ПГУ КГБ СССР.[942] «Бездействие ГКЧП в ходе так называемого государственного переворота, откровенно непрофессиональное его осуществление (если это действительно была попытка переворота с насильственным отстранением от власти Президента СССР), „закулисный характер“ подлинной борьбы при внешних театрализованных эффектах и стремительная сдача „заговорщиками“ позиций породили много недоуменных вопросов и версий в трактовке этих событий».[943] Так говорили и писали многие.[944]
Однако, есть мнения, что среди членов ГКЧП были все же люди, способные возглавить и победить., указывая на решающую роль в ГКЧП, называет только двух лиц, готовых взять на себя ответственность —[945] и.[946] «Утром 19 августа произошёл первый сбой в работе ГКЧП: заболел премьер-министр »,[947] — так пишет и в его словах чувствуется значение этого события. Хотя, прямо признавать незаменимость заболевшего не стал.
Оставшись без решительного лидера, гэкачеписты мялись, жались и не решались. был неспособен на то, чтобы жёстко пойти на установления действительного чрезвычайного положения. Писали о «лисьих повадках, тихой сапой отползавшего в тень».[948] Пыла членам ГКЧП хватило на три дня.
5.13.9. Важную роль в окончании ГКЧП занял, приказавший в конце концов утром 21 августа выводить войска из Москвы. Заметим, что ввод войск в Москву было единственным действием, на которое они пошли. Кстати, совершенно бесполезное действие, которое только накалило обстановку.
К этому времени о выходе из ГКЧП уже заявили и, они поняли бестолковость этой структуры.[949]
Продержаться гэкачепистам нужно было всего лишь несколько дней, может быть недель. Народные депутаты СССР были близки к тому, что окажут поддержку и проголосуют в нужном русле, если с ними как следует поработать. Своим официальным заявлением уже практически начал это дела ть.
Собравшиеся вокруг здания Верховного Совета РСФСР противники ГКЧП долго выдержать не могли. Некоторые из них откровенно трусили.[950] Остальные бы постепенно расходились. Социальный взрыв не может быть долгим. Да и был этот взрыв только вокруг здания Верховного Совета РСФСР.
Вся остальная страна жила обычной жизнью.[951] Открытую поддержку ГКЧП заявляли многие, особенно за пределами столицы. Кроме маленького острова недовольных вокруг «Белого дома» в Москве, никакого протеста по стране практически не было. Так отдельные недовольные в отдельных местах огромной страны. В целом народ молчаливо поддержал ГКЧП, но без решительного лидера в самом составе ГКЧП эта поддержка была бессмысленна. Они сами сдали себя, такое в истории человечества бывало, но очень редко. Правда, было ещё одно обстоятельство, на которое не все обратили внимание.
933
«…Реакцию Ельцина на путч была вполне предсказуемой — свой выбор он сделал не на рассвете 19 августа, а гораздо раньше. Рисковал ли он? Да, без сомнения, однако риск Ельцина был рациональным: он прекрасно понимал, что его, легитимного президента России, ни убить, ни арестовать не посмеют — в противном случае Запад разом перекроет все каналы финансовой подпитки СССР и тем самым вызовет невиданный со времён Гражданской войны кризис экономики. И пассивно взирать, чья возьмёт, Ельцин тоже не мог — это крест-накрест перечеркнуло бы его шансы перехватить власть у выдохнувшегося Горбачёва». (Столяров К.А., «Распад: от Нагорного Карабаха до Беловежской пущи», М., «Олма-пресс», 2001, с.179).
936
Михайлов А.Г., «Портрет министра в контексте смутного времени: Сергей Степашин», М., «Олма-пресс», 2001, с.60.
939
В 1989 году в столице Китай была примерно такая же ситуация. Площадь в центре Пекина залили кровью, но мир не перевернулся, мир смирился, а Китай продолжал успешно проводить реформы. Пример был. Но надо было некабинетное мышление, чтобы пойти на такие меры. У членов ГКЧП такого не было, оно было у Ельцина.
940
Задним числом один из основателей и лидеров ГКЧП Крючков писал, что хотели. И объясняет, почему не сумели. Через несколько лет после провала ГКЧП Крючков написал: «Причин провала выступления ГКЧП было не мало. Это вопросы, над которыми ещё следует основательно думать, но на некоторые из них мне хотелось бы остановиться, разумеется, не претендуя ни в коей мере на непререкаемость моих суждений.
941
Млечин Л.М., «КГБ. Председатели органов госбезопасности. Рассекреченные судьбы», М., «Центрполиграф», 2003, с. 704, 706.
944
С.Н. Бабурин сказал: «Трагедия того же ГКЧП в том, что люди, вошедшие в этот комитет, действовали как дилетанты в политике. Имея огромный партийной и хозяйственный опыт, они не понимали, что в политике нужно немедленно искать союзников и работать жёстко, работать, не думая о том, что или ран или пропал. Других вариантов быть не должно». («Гарифулина Н., „Сергей Бабурин: „ныне или никогда!“, М., «Альфа“, 1998, с.98).
945
«Это был, пожалуй, единственный из гэкачепистов, который, будучи премьер-министром, не боялся открыто идти вразрез с линией Горбачёва, конфликтовать с ним, это был тот лидер, который активно поддерживал идею военных о введении режима чрезвычайного положения, видя в ней большой экономический смысл». (Ельцин Б.Н., «записки Президента», М., «Огонёк», 1994, с.97).
948
Столяров К.А., «Распад: от Нагорного Карабаха до Беловежской пущи», М., «Олма-пресс», 2001, с.188.
950
Крючков писал: «…Силаев в ночь на 21 августа решил покинуть „Белый дом“, так как был уверен, что находящиеся в нем лица уничтожены в результате штурма. На всякий случай он даже попрощался с Ельциным». (Крючков В.А., «Личное дело», М.. «Олимп», в 2-х томах, 1996, т. 2, с.194).
951
«…В целом, кроме наиболее политизированнойй части жителей Москвы, население страны не приняло никакого участия ни в сопротивлении КГЧП, ни в поддержке его действий». («Российская газета», 19.08.04, с. 3).