Тем более, что тогда время шло очень быстро и актуальность дела ГКЧП испарялась стремительно. Через несколько месяцев (особенно после декабря 1991 года) российские власти заметно потеряли интерес к делу.[1031] И господина прокурора никто уже не торопил.
5.15.7. Следует также отметить, что кроме расследования всего дела ГКЧП была ещё и проверка деятельности органов КГБ. Председатель государственной комиссии по расследованию деятельности органов государственной безопасности стал, назвавший КГБ одним из инициаторов переворота. Все документы комиссии, по словам, планировалось передать в средства массовой информации.[1032]
«Карьерный взлёт пришёлся на дни после путча, — писал Владимир Воронов, — одно время его даже прочили на пост министра обороны. О реальных политических взглядах господина в те дни (да и после) судить трудно, возникает даже сомнение в том, что они у него вообще имеются… Люди с характером просто по своей природе органично не способны к какой-либо собственной инициативе — это лишь послушные исполнители, к тому же подверженные влиянию собственного аппарата».[1033] Разумеется, это только одна из точек зрения. Были и другие.
потом станет заместителем министра — начальником управления Министерства безопасности РФ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области и скажет о нем: «Он … повёл себя неожиданно по-взрослому, чем вызвал уважение многих, в том числе и моё».
Существует интересная (хотя и сомнительная информация) о начале работы комиссии: «Напутствуя, президент России говорил о необходимости объективного рассмотрения всех обстоятельств случившегося и предупреждал о недопустимости развала КГБ, разгона его сотрудников.
Удивительно, но это было именно так. Человек, с именем которого олицетворяются все самые драматические события в российских спецслужбах, говорил именно об этом. «Нельзя допустить, чтобы пострадали невинные офицеры, нельзя допустить, чтобы мы потеряли самую сильную спецслужбу в мире!» Что это? Истинная убеждённость или противопоставление своей позиции точке зрения, который скорее всего под давлением и под влиянием позиции США, требовал от демонтажа российских спецслужб?
Трудно сказать. Потом было всякое… Но тогда ход работы комиссии держал под своим контролем».[1034]
Свежо предание… Но все же интересная информация.
5.15.8.1. «Работа комиссии по расследованию деятельности КГБ не завершилась тогда ничем, — писали о. — Но для карьеры оказалась полезной».[1035]
А сам сразу после «путча» выступил за прекращение существование КГБ.[1036] Надо отметить, что он тогда уже стал играть заметную роль в решении судьбы российской госбезопасности, будучи кроме, всего прочего, заметной фигурой российского парламента. Одно время можно было совмещать должности в парламенте и в исполнительных органах власти.
5.15.8.2. Журналистка Евгения Альбац вспоминала: «Той осенью надежд девяносто первого волей судеб и журналистского интереса я входила в различные комиссии и государственные и парламентские, расследовавшие деятельность КГБ…
Той осенью и зимой я не мало дней провела в коридорах и кабинетах Лубянки (до тех пор, пока меня, как ненужного свидетеля, не выгнали из комиссии)…».[1037]
А вот другое мнение: «Во время работы комиссии из здания были удалены все посторонние, в первую очередь журналисты. Корреспондент газеты „Московские новости“ Евгения Альбац взвизгнула и обмякла, навсегда затаив обиду и на, и на Лубянку, и на многих с ними связанных. Впрочем, свою щепотку славы она получила, собрав не без помощи отдельных „чекистов“ досье на многое и многих в тот период».[1038]
Разных расследователей, как и разных комиссий, было сколько угодно. Но у семи нянек, как известно, дитя остаётся без глаза.
5.15.9. Если кто думает, что этим количество «расследователей» можно считать пересчитанным, тот ошибается. Была и ещё одна комиссия, поспешно созданная во главе с на совещании руководящего состава КГБ.
Лучше расследовать самим, чем позволить сделать это другим. Тут же на совещании начинается поиск «врагов» со стороны отдельных сотрудников. «Быка за рога, а точнее, присутствующих за горло берет заместитель председателя КГБ РСФСР. Напористо, с чувством огромной внутренней убеждённости он говорит, что совещание уходит в сторону от самого главного вопроса о кадрах. Надо вывести из состава коллегии тех, кто активно участвовал в деятельности ГКЧП….
Дискуссия не прекращается, но внёс в неё тревожную персональную нотку, проявил открытую принципиальность революционных времён. Пахнуло холодком, как из подвальной двери».[1039] Напомним, что в 30-е годы в период так называемого большого сталинского террора основными исполнителями этого террора были органы НКВД, которые своих же сотрудников садили и расстреливали не менее часто, чем иных гражданами. Расправы со своими коллегами всегда поощрялись. Это считалось верным признаков объективности и партийности.
5.15.10. «Неожиданно» стала появляться народная (со стороны отдельных чекистов) инициатива по проверке деятельности руководства органов государственной безопасности.[1040] Хаос в структуре органов госбезопасности нарастал. Внутренние разборки подрывали единство. Только один пример. Сорок чекистов управления КГБ по Приморскому краю подписали телеграмму на имя Президента РСФСР с требованием отставки руководства управления как скомпрометировавшего себя в дни «чёрного» переворота. Из Москвы для проверки, указанных в телеграмме фактов вылетела специальная комиссия. На время её работы начальник УКГБ от служебных дел был отстранён.[1041] По этому поводу майор В.В. Кулагин выступил на чрезвычайной сессии краевого Совета с критикой руководства УКГБ.[1042] Когда такое раньше было возможно? И вся это склока выливалась на страницы газет, становясь через них доступной для населения. И такое было далеко не в одном регионе.
Заместитель начальника УКГБ по Челябинской области В. Калашников после провала ГКЧП обратился в корреспондентский пункт газеты «Известия» и попросил опубликовать заявление сотрудников УКГБ с критикой коллегии КГБ СССР.[1043] В Абхазии представителями общественности было выражено недоверие председатель местного КГБ А.Ш. Иоселиани. В трех номерах одной и той же газеты обсуждалась эта тема.[1044] Наверно, чтобы даже плохо видящие заметили.
Особенно сложно было органам государственной безопасности в некоторых союзных республиках. Председатель КГБ Латвии Эдмунд Иохансон сразу же заверил общественность, что местное КГБ готово подчиниться властям республики, если решение об этом будет принято по договорённости с союзными органами.[1045] Вообще в Прибалтике чекистам после 22 августа было совсем не до смеха.[1046]
5.15.11. Похоже, что «разобраться» с КГБ хотели не только российские демократы. Высокопоставленный сотрудник ЦРУ Олдрич Эймс рассказывал представителю французского журнала: «После попытки государственного переворота в Москве в августе 1991 года я возглавлял в ЦРУ отдельную группу по КГБ. У меня было задание покончить с этим ведомством… Мы считали, что в этот момент КГБ очень уязвим с политической и финансовых точек зрения. Мы хотели, чтобы российский парламент уменьшил на 90 процентов бюджет управления, который занимался внешней разведкой. Для этого нам надо было дискредитировать КГБ, распространять в России порочащую его информацию».[1047]
1031
А какой может быть интерес, если Горбачёв уже не у власти, а Советского Союза нет? Кому нужно это уголовное дело в такой ситуации?
1034
Михайлов А.Г., «Портрет министра в контексте смутного времени: Сергей Степашин», М., «Олма-пресс», 2001, с.75-76.
1038
Михайлов А.Г., «Портрет министра в контексте смутного времени: Сергей Степашин», М., «Олма-пресс», 2001, с.87-88.
1040
В корреспондентский пункт газеты «Известия» обратился заместитель начальника УКГБ по Челябинской области В. Калашников. Он передал и просил опубликовать следующее заявление, принятое на собрании сотрудников управления:
1046
Председатель КГБ Латвии Э. Иохансон вскоре после провала ГКЧП рассказал, что вместо старого КГБ в Латвии создаётся новое ведомство государственной безопасности. Те работники, которые не захотят работать в новой организации, смогут продолжить свою службу в КГБ СССР. («Новое время»,N 42, 1991, с.3). Так выглядела официальная версия. Но самом деле куда бедным чекистам Прибалтики податься. Брать то их в КГБ СССР обычно брали, но квартиры, но должности и т.д.