[Конец 20-х годов]
Песенка клоуна
Шел по дорожке
Хорошенький щенок,
Нес в правой ножке
Песочный пирожок
Своей невесте,
Возлюбленной своей,
Чтоб с нею вместе
Сожрать его скорей.
Вдруг выползает
Наган Наганыч Гад
И приказает
Ступать ему назад.
И отбирает
Подарок дорогой,
И ударяет
Счастливчика ногой.
Нет, невозможен
Такой худой конец.
Выну из ножен
Я меч-кладенец!
Раз! И умирает
Наган Наганыч Гад,
А щенок визжает:
«Спасибо, очень рад!»
[Начало 30-х годов]
Случай
Был случай ужасный — запомни его:
По городу шел гражданин Дурнаво.
Он всех презирал, никого не любил.
Старуху он встретил и тростью побил.
Ребенка увидел — толкнул, обругал.
Котенка заметил — лягнул, напугал.
За бабочкой бегал, грозя кулаком,
Потом воробья обозвал дураком.
Он шествовал долго, ругаясь и злясь,
Но вдруг поскользнулся и шлепнулся в грязь.
Он хочет подняться — и слышит: «Постой,
Позволь мне, товарищ, обняться с тобой,
Из ила ты вышел когда-то —
Вернись же в объятия брата.
Тебе, Дурнаво, приключился конец.
Ты был Дурнаво, а теперь ты мертвец.
Лежи, Дурнаво, не ругайся,
Лежи на земле — разлагайся».
Тут всех полюбил Дурнаво — но увы!
Крыжовник растет из его головы,
Тюльпаны растут из его языка,
Орешник растет из его кулака.
Все это прекрасно, но страшно молчать,
Когда от любви ты желаешь кричать.
Не вымолвить доброго слова
Из вечного сна гробового!
Явление это ужасно, друзья:
Ругаться опасно, ругаться нельзя!
[Начало 30-х годов]
Басня
Один развратник[108]
Попал в курятник.
Его петух
Обидел вдрух.
Пусть тот из вас, кто без греха,
Швырнет камнями в петуха.
1924
* * *
Кто приехал на съезд?
Во-первых, Б. Рест,
Во-вторых,
Г. Белых,
Шишков,
Козаков,
К. Чуковский
(Украшение Большой Московской.)
Лебеденко,
Черненко,
Миттельман
(Который о съезде напишет роман),
Моргулис
(Которые еще, в сущности, не проснулись),
И, наконец, я сам:
Который от счастья близок к небесам!
Академик[109].
15.VIII.1934. Столовая (Бывшая Филиппова).
Перечень расходов на одного депутата
1934
Письма
1
Н. К. Чуковскому (Петроград)
(Бахмут)
Послание первое
Так близко масло, простокваша,
Яичница и молоко,
Сметана, гречневая каша,
А ты, Чуковский, далеко.
Прославленные шевриеры[112]
Пасутся скромно под окном.
Котенок деревенский серый
Играет с медленным котом.
Цыплята говорят о зернах,
Слонимский говорит о снах —
И крошки на его позорных
Давно невыбритых устах.
Мы утопаем в изобильном,
Густом и медленном быту,
На солнце щуримся бессильно
И тихо хвалим теплоту.
И каждый палец, каждый волос
Доволен, благодарен, тих,
Как наливающийся колос
Среди товарищей своих.
Да, уважаемый Радищев[113],
Веселый, изобильный край
Вернул с теплом, с забытой пищей
Знакомый, величавый рай.
И стали снова многоплодны
Мои досуги. И опять
Стал М. Слонимский благородный
Сюжеты разные рожать.
Пиши. Мы радостно ответим.
Пусть осенью, в родном чаду
Посланья о веселом лете
С улыбкой вялою найду.
Июнь 1923. Числа здесь никто не знает. Величка (местность).