Папашку Рыжего прозывали Песчаный Бегун, и нет сомнений, что это имя открывает список американских сталкеров. Не менее известный Камбала Вик, помощник шерифа, во многих легендах фигурирует как первый человек, который принес из ареальности всамделишний предмет силы, но все-таки сделал он это недели на три позже… Сын у сталкера-индейца родился примерно через год после возникновения ареала, один из первых детишек сталкеров. Это потом выяснилось, что у всех сталкеров дети рождаются уже отмеченными Отчуждением.
Учитель говорил мне, что в детстве у него были серьезные сложности с состоянием организма и с восприятием окружающих. Тот странный факт, что в индейской семье родился рыжеволосый мальчик, был самой легкорешаемой из проблем. Потому сам он даже не собирался заводить детей, и дочка у него случилась, в общем-то, ненароком, и очень поздно, когда ему стукнул полтинник от роду. Как он протянул до такого возраста, и как ухитрялся выживать дальше, это отдельная история… А прозвали его так за цвет волос и за унаследованную быстроту передвижения — в окрасе американских пустынных оленей преобладают разные оттенки рыжего, и бегают они отменно.
Отцу Рыжего Оленя,[13] СэндРаннеру, удача отмерила гораздо меньше. Сгинул он в глубине отчуждения, не совладав с притяжением ареальности, на десятилетний «юбилей» Посещения. В детстве у его внучки вся спинка была покрыта чешуйками, как у настоящей ящерицы, и девчонка была дерганой, юркой, как ящерка, только без хвоста. Однако с возрастом все внешние отличия от человека бесследно исчезли, кожа очистилась, и ареальный выкормыш Джей Ти Монтойяс превратилась в обычную рыженькую девушку. Правда, впоследствии за необычайную ловкость и стремительность все равно прозванную Рыжей Обезьянкой.[14]
И она всю жизнь ходила в Ареал, чуть ли не с младенчества, до самой своей гибели в возрасте двадцати восьми лет. Мы с ней не хотели, чтобы наши дети тоже были выкормышами, и собирались уехать. Я просил любимую не заныривать больше в Ареал, и она клялась не ходить, и не ходила, хотя я прекрасно видел, как ее ломает, как мучает тяга вернуться… Только я сам виноват, что ей пришлось возвращаться в ад.
Рыжий Олень подобрал меня, ошалевшего после шестилетнего провала памяти выкормыша, буквально на обочине дороги. Мы с ним тогда славно посидели, можно сказать, пикничок устроили, вот как-то сразу пришлись друг другу по душе. Его убивать, как охотников за глазами, у меня необходимости не было. Уж он-то выкормышей за выродков-мутантов не считал, сам не избежал сильного влияния, и дочку его не миновала сень абнормала.
Хотя им повезло. В тот день, когда шестая зона «стартанула» и поперла на нормальный мир, их обоих в родном городке Индиан-Спрингс не было. Сталкер и его одиннадцатилетняя дочь ушли в очередной рейд и находились внутри, на территории бывшего полигона.
Джей рассказывала мне об удивительных фактах. Внутри самого изначального округа царило просто райское спокойствие.
Если принять на веру слова Пабло, вконец упившиеся Силы желания, позаимствованной у разных приходивших к ним людей, Воины рассредоточились по всей границе отчужденки и лучами смерти направились во все стороны, сея смерть и порабощение.
А в оставленном позади тылу — никакого ажиотажа. Ни одна абнормальная тварь даже не шевелилась. Локальные пространственные абнормали даже поредели, местами исчезли напрочь. Было похоже на то, что почти вся энергия хлынула вовне, и внутри ее оставалось по минимуму. Вот бы в тот момент забросить в центр отчуждения десантную армию, и выжечь каленым железом… Кто бы знал, что в первые сутки можно и нужно было ударить по Ментальным Воинам с тыла! Это потом стало поздно.
Я с дочкой Рыжего познакомился, когда ей было семнадцать годочков от роду. Юная по возрасту, но матерая по опыту сталкерша в меня влюбилась с первого взгляда, и навсегда, как бы сейчас ни прозвучало это слово издевательски. Джей Ти и ее отцу удалось решить все проблемы с моим возвращением и моими документами. Я получил новый социальный статус, в котором ничего не упоминалось о влиянии, которое на меня оказал Ареал, когда я был обращенным адептом. Шесть лет вытворял я кровавые мерзости, о которых, к великому счастью, ничего не вспомнил. Шесть лет боролось мое подсознание с абнормальной заразой и таки побороло и привело меня на ту же кровать, в тот же номер, где меня застала вспышка света, отобравшая сознание. Не хочу даже представлять, что было бы со мной, если бы отель и кровать не уцелели. Сработала бы в таком случае ассоциативная связь, поймал бы я путеводную нить, которая вывела меня из ослепляющей тьмы обратно в нормальный свет?..