Афанасьев насупился под напором своего соратника и подчиненного, но в душе готов был признать его правоту. Если уж месяц назад он принял на себя тяжкое бремя вышней власти то кому как не ему заботиться не только о всей стране в целом, но и об отдельных ее гражданах. Да, звонить Лукашенко было необходимо, и разговор предстоял тяжелый. И ведь не перекинешь эту обязанность на, всегда готового к схватке, Рудова, как бывало прежде. Александр Григорьевич слыл человеком крайне обидчивым и заносчивым. С Рудовым он просто не станет разговаривать, считая это ниже своего высокого положения. Да и горячий Сергей Иванович в запале может перейти дипломатические рамки. Разговаривать придется самому. А как? О чем? Какие аргументы? От безвыходности ситуации Афанасьев злился и на самого себя и на собеседника, что сидел за столом сбоку.
– Хорошо, Игорь Олегович, – глухо, как в трубу проговорил Верховный, – я созвонюсь с президентом Белоруссии в ближайшее время.
Лицо Костюченкова, еще минуту назад выражавшее крайнюю тревогу за случившееся разом просветлело, он заулыбался, как-то застенчиво и по юношески, что явно не вязалось с его грубоватыми чертами. Он приподнялся, готовый немедленно уйти, чтобы дать шефу время на подготовку к непростому диалогу, Верховный приостановил его порыв:
– Э-э-э, Игорь Олегович, я, конечно, понимаю, что сейчас не самое удачное время для дел абсолютно не касающихся судьбы страны, но все же осмелюсь вам напомнить о давешней моей просьбе…
– А, черт! Простите, пожалуйста, Валерий Васильевич! Совсем из башки вылетело с этой круговертью. Принес-принес.
С этими словами он нагнулся к кейсу и, щелкнув замками, достал на свет старомодную папку, завязанную на тесемочку.
Папка было довольно тонкой, видимо на искомую Веронику не было сколь-нибудь обширных материалов. Афанасьев бережно принял ее из рук Костюченкова и поискав глазами на столе свободное местечко и не найдя такового решительно сунул в ящик стола, тут же запирая его на ключ под одобрительным взглядом визитера.
– Через недельку, как мы с вами и договаривались, я принесу вам отчет от службы наружного наблюдения, – сказал Костюченков, уже вставая и по-настоящему собираясь уйти.
– Спасибо вам, Игорь Олегович. От всего сердца и по-мужски, – некстати расчувствовался Афанасьев. – А что касается предстоящего разговора с президентом Белоруссии, то я сегодня же проинформирую Президиум о результатах состоявшегося диалога.
II.
Костюченков ушел, бодро чеканя шаг, словно на параде. Он безоговорочно верил и доверял человеку, ставшему у руля власти в этот непростой период времени. Хотя, если сказать честно, то когда он был простым-то? Да, никогда. Вечно на Руси-матушке приключаются нестроения. «Эх, мне бы его уверенность» – тяжко вздохнул диктатор, в раздумчивости покусывая губу. Была у него такая скверная привычка, еще с детства, и никак он не мог от нее избавиться. Посидев еще немного в раздумчивости, он покряхтел от невеселых мыслей и полез во внутренний карман за коммуникатором. Набрав короткий номер и дождавшись, когда собеседник откликнется, произнес в трубку:
– Здравствуй, Дмитрий Аркадьевич! Ты где сейчас?
– У себя, – коротко ответил нелегал, не вдаваясь в подробности.
– Я тебя не сильно отвлекаю?
– Да, нет, работа рутинная и не требующая сосредоточения, так что не беспокойтесь.
– Тогда, ладненько. У меня сейчас был Игорь Олегович. Ты ведь, наверняка, уже информирован о ночных событиях в Минске?
– Да. Первые сведения мы получили еще до полуночи.
– Игорь Олегович сказал, что еще в бытность покойного президента вы подавали ему докладную записку об окопавшихся шпиЁнах в окружении Лукашенко, – не то задал вопрос, не то констатировал Афанасьев.
– Да. Мы информировали президента об этих фактах, но ходу тогда им не дали по соображениям политической целесообразности, – горестно вздохнул нелегал.
– Какова судьба добытых вами материалов?
– Тривиальная. Они покоятся в нашем архиве. А что, вы полагаете, пришло время для их использования?
– Думаю, да. Как скоро вы сможете их скопировать и передать мне для изучения?
– Сегодня к вечеру все будет готово, – уверил Верховного Барышев.
– Вот и хорошо. Тогда вечером жду вас у себя, чтобы обсудить некоторые детали по использованию данных материалов.
– Хорошо, Валерий Васильевич, я буду у вас к 17.00.
Афанасьев нажал кнопку выключения. Ему сейчас очень не хватало кого-нибудь близкого, с кем можно было бы без стеснения поделиться мыслями, сомнениями и страхами. В его окружении такой человек был. И звали его Сергеем. Рука невольно потянулась к ЗАСу27. Поднял трубку и поднес к уху. Оттуда сразу донесся преувеличенно бодрый голос: