– Последних двух к этой категории причислить нельзя, – тут же возразил Николай Павлович. – Грех, помимо всего прочего, обвиняется в целом ряде убийств, некоторые из которых совершил самолично.
– Ого! – вырвалось почти у всех присутствующих. У всех, кроме Афанасьева и Рудова, которые проводили с обвиняемым предварительную беседу37, а потому для них это не было новостью.
– Что же касается Чайбуса, то он не просто «идейный» оппозиционер российской государственности в любой ее форме. Он, с позволения сказать, самый что ни на есть агент иностранных спецслужб, завербованный ими еще в 80-х, то есть еще в юношеском возрасте. А теперь вот «дослужился» до «смотрящего» за всей России от имени «Трехсторонней Комиссии», со всеми вытекающими из этого полномочиями. Так что, я бы его отнес, ничтоже сумняшеся, к разряду самых опасных и самых влиятельных агентов иностранных разведок когда-либо попадавшим нам в руки за всю историю существования России, как государства. А в остальном, вы, Борис Иваныч, правы. Названные вами персонажи, если можно так выразиться «предатели по-закону», то есть люди, выполняющие свои обязанности по подрыву российской экономики в силу принятых на себя Россией ограничительных мер в 90-х годах, а также вследствие своего воспитания и восприимчивости окружающей действительности, через фильтры, внедренные их сознание. Ну, конечно же, еще и замаранные в воровстве казенных денег. Куда же от этого деться?! Воришки, достойные книги рекордов Гиннеса. Только «сладкая парочка» Наибулина-Полуянов украли из резервов Центробанка золота почти на 50 миллиардов долларов, подхватив эстафетную палочку у прежнего министра финансов – господина Курдина, который тоже немало попотел, перетаскивая народное достояние в сундуки Сороса и Ротшильдов. Кстати сказать, Наибулину мы перехватили уже с билетом на чартерный рейс до Осло и с дипломатическим паспортом на имя госпожи Фергюссон – гражданки Норвегии. По деткам, видишь, соскучилась, которые уже давно имеют норвежское гражданство и ждут, не дождутся маменьки.
– Какие меры пресечения в этой категории мразей вы предлагаете? – насупился Афанасьев.
– После того, как мы вытряхнем из них все, что сможем, а, к сожалению, много уже уплыло безвозвратно – суд и пожизненное заключение в «Черном дельфине»38 без права на апелляцию. Но судебные заседания по их персональным делам проводить в закрытом режиме.
– Почему это?! – еще больше нахмурился Валерий Васильевич, которому страсть, как хотелось публичных процессов.
– Потому что тени от их преступлений могут явно упасть на светлый образ нашего последнего президента, так как многие из них были его личными друзьями и пользовались его покровительством, – назидательно, как первокласснику пояснил свою позицию Тучков.
– Согласен, – нехотя произнес Афанасьев, почесывая нос, – светлый образ президента-мученика никоим образом не должен быть замутнен подозрениями в его адрес. Ладно. Оставим это потомкам и историкам. А что там, насчет третьей группы, Борис Иваныч? Угадаете?
– Конечно, – хмыкнул Юрьев. – Третья группа правонарушителей состоит из бывших коллег нашего Бенкендорфа. Я прав, Николай Палыч? – повернулся он всем корпусом к Тучкову.
– Абсолютно, – сверкнул глазами духовный наследник Скуратова-Бельского.
– И как же вы охарактеризуете этих людей!? – поморщился Рудов, всегда щепетильно относившийся к проступкам людей в военной форме.
– Они – не люди, – спокойно, ничуть не повышая голоса, ответил заплечных дел мастер.
– Нетривиальное заявление, – вставил Афанасьев. – А кто же они, по-вашему?
– Упыри, – все так же безмятежно подтвердил свою мысль Тучков.
– И все-таки поясните нам, чем эта группа отличается от остальных двух? – продолжал настаивать диктатор, хотя и сам в душе знал ответ на этот вопрос. Просто ему хотелось, чтобы об этом услышали другие и по возможности не из его уст.
– Охотно, – не меняя позы и интонаций в голосе, ответил Николай Павлович. – В отличие от первых – воришек по жизни, выросших в своей алчности до невероятных размеров и вторых – тоже воришек, но сумевших подвести хотя бы некоторое подобие идеологии под свои действия, скажем так, идейных противников, эти хоть и нажились, но не столь крупно. Их главной отличительной особенностью является то, что они по самую макушку замараны кровью своих же подчиненных. Я говорю о крови в прямом смысле этого слова. Эти сволочи не просто торговали государственными секретами, они еще и сдавали направо и налево нашу зарубежную резидентуру. Годами сдавали. Надо ли говорить каким пыткам и истязаниям подвергались те, кого предало собственное руководство? Много наших сотрудников сгинуло на чужбине по их вине. Счет идет на многие десятки людей. В результате их антигосударственной и антинародной деятельности многие наши направления оказались просто парализованы. Это просто чудо какое-то, что большая часть агентов «глубокого залегания» не попала в руки враждебных спецслужб. И то не факт. Дмитрию Аркадьевичу еще до-о-о-лго предстоит проверять и перепроверять, находятся ли его люди под «колпаком» моих иностранных коллег. Скажу прямо. За всю историю существования служб внешней разведки и контрразведки мы до этого момента не находились в такой кризисной ситуации. Последствия этого грандиозного предательства мы будем ощущать еще не одно десятилетие.