Преподаватель кафедры марксизма-ленинизма т. Пашкевич сказала о том, что «нарушается партийная демократия и следовало бы выборы в партийные органы делать прямыми, т. е. как в советские органы», и ещё заявила, что «руководителям партии следовало бы бывать не только на партийных активах в Ленинграде, но и у них в университете». Она утверждала, что среди преподавателей кафедр марксизма-ленинизма и даже зав. кафедрами общественных наук есть «заведомые клеветники и негодяи» (Скрыпнев, Соколов, Беляев и др.), которые «десятки людей отправили в тюрьмы, но продолжают работать и никого в горкоме это не волнует». Кроме того, есть люди, которые просто больные, пьяницы, «читают лекции часто в пьяном виде» (профессор Пипуныров).
Разве не стоит задуматься над тем, что говорили выступающие, кого они «распинали» и почему?
Выступления тт. Савельева, Коган и Пашкевич, смаковавших «ленинградское дело», прерывали аплодисменты.
Один из делегатов даже предложил привести на конференцию секретаря горкома или обкома т. Попкова или т. Казьмина, чтобы они слушали критику в свой адрес. Дружным хором поддержали это предложение. В целом же конференция прошла неорганизованно, шумно, показала, что в университете слабая организационно-партийная среда, обком КПСС мало уделяет внимания ее укреплению.
Отдел предложил командировать в Ленинград работника, чтобы совместно с обкомом и горкомом наметить меры «по оздоровлению партийной организации университета».
Под этой конфиденциальной информацией стоит подпись:
«Зам. зав. Отделом партийных органов ЦК КПСС по РСФСР
С.Пилипец».
5 ноября 1955 года[34]
Весьма настораживающий документ. Не утихали споры и разборки по «ленинградскому делу», а в партийных организациях «разгорелась» очередная «разоблачительная кампания» против антипартийной группы Маленкова, Кагановича, Молотова и Шепилова.
На июньском 1957 г. Пленуме ЦК партии Ф.Р. Козлов попытался расставить точки в «ленинградском деле». О том, как он осуждал «клеветников», скажу чуть позже, ибо это связано с его карьерным ростом, а пока приведу документ, который даёт возможность сделать выводы из ранее сказанного.
Заместитель председателя Облплана (Ленинградская область) тов. Турко, работавший прежде первым секретарем Ярославского обкома КПСС и снятый с этой должности в связи с «ленинградским делом», выступая в партийной организации фабрики «Красное знамя» (г. Ленинграда), сказал, что грязные раскольнические, фракционные методы борьбы на всех этапах истории партии отличали поведение ее врагов. Так действовали и «антипартийцы» Маленков, Каганович, Молотов, хотя в своих речах они клялись в преданности делу марксизма-ленинизма. Подлое поведение, если учесть, что в истреблении честных коммунистов выдвигали доводы, что они искажают линию «марксизма-ленинизма», значит, они «враги народа», «враги партии» и заслуживают сурового наказания вплоть до расстрела. «Железная логика», ничего не скажешь. И это всё происходило на глазах людей, преданных партии и народу, таких, как Ф.Р. Козлов, который не побоялся сказать, что «у Маленкова руки по локоть в крови». Турко на собрании рассказал, как его вызвал Маленков: кричал, ругался и пригрозил: «Если вы не признаетесь, то с вами будет то, что было с Кузнецовым, который вчера был у меня в кабинете и рыдал». Потом в кабинет к нему зашли Шепилов и Черноусов. Они пытались навязать Турко вину за «ленинградское дело». Маленков кричал: «Не забудьте, что следствие – голос ЦК. Если ты не признаешься, тем самым ведешь борьбу с Центральным Комитетом».
«Враги партии, – откровенно говорил Турко, – отщепенцы, такие всегда нападают на коммунистов, которые имеют авторитет в народе». Тяжёлые годы, тягостные, но они малость «посветлели», когда ЦК КПСС снял «позорное пятно предательства» с Ленинградской партийной организации[35].
Трудно сказать, как Турко попал в Ленинград, ведь его самого пытали.
Заблуждения в оценке тогдашних событий «расщепляли» умы и сознание людей, не способны они были, когда велась «кипучая» борьба за власть, не могли объективно анализировать происходящее. Субъект истории – человек – находился как будто бы не в «своей тарелке», изрекая идеологические догмы, «убивая» в себе и окружающих поиск истины.
Ф.Р. Козлов в этой политической игре оставался самим собой, со своим внутренним духовным миром, тяготеющим к «бедам и печалям» простого народа. Это, конечно, все видели, он же не молчал, когда надо было высказать правду, за это и «чужаком» слыл, «неучем» у некоторых кремлевских «партийных боссов». «Ленинградское дело» унесло жизни многих людей, близких ему за «позицию» – к национальному развитию советского государства.