Попытаемся разобраться, что стоит за очередными намеками князя… Вяземский под «этим домом» подразумевал салон Карамзиных, в котором в свое время так любил бывать Пушкин, чувствуя глубокую дружескую привязанность к жене историка Екатерине Андреевне. (Она была внебрачной дочерью князя Андрея Ивановича Вяземского, стало быть — сестрой князя Петра Андреевича Вяземского.)
Но в 40-е годы изменился характер этого литературного салона. Пушкин умер; женился и уехал за границу Жуковский; неохотно стал бывать там Плетнев, который признавался Жуковскому: «…Β зиму у Карамзиных был только два раза… Всех нас связывала и животворила чистая, светлая литература. Теперь этого нет. Все интересы обращены на мастерство богатеть и мотать. Видно, старое доброе время никогда к нам не воротится». Светскую гостиную теперь главным образом наполняли товарищи по полку братьев Карамзиных и светские знакомые Софьи Николаевны, дочери Екатерины Андреевны. Первую скрипку в салоне стала играть Софи Карамзина, фрейлина императрицы, «…едва ли не главным интересом С. Н. Карамзиной была светская жизнь с ее развлечениями и интригой, сложной сетью отношений, сплетнями и пересудами. Судить о других — вернее, осуждать их зло и насмешливо — Софья Николаевна была большая мастерица, и об этом знали и говорили в „свете“, считая ее злоязычной и любопытной», — писал о ней известный пушкинист Н. В. Измайлов. Именно от этих «злых языков» предостерегает вдову своего друга Вяземский, и тут он не одинок. В свое время Екатерина Дантес обвиняла Карамзиных в несчастьях, происшедших в семье Пушкина, и тоже уговаривала Наталью Николаевну воздерживаться от посещения этого салона.
Известно, что Александр Карамзин, Alex, увлекался Натальей Николаевной еще при жизни Пушкина, каждую субботу у нее завтракал. Наталья Николаевна упоминает о его визитах в письмах Фризенгофам в 1841 году. Несомненно, Вяземский ревновал…
Но сколько бы он ни старался приводить «доказательств и фактов» зложелательства Карамзиных к Наталье Николаевне, она оставалась верной усвоенному с детства принципу: «Старайся до последней крайности не верить злу или что кто-нибудь желает тебе зла». Если даже Софи Карамзина по усвоенной привычке и «предавала семейные шутки нескромной гласности», другими словами, сплетничала о Наталье Николаевне, то Наталья Николаевна сострадала ей, как несчастной женщине. Софье Николаевне исполнилось уже сорок лет, красавицей она никогда не была. В 1819 и 1831 годах по светским гостиным ходили слухи о помолвке ее с Жуковским, но брак так и не состоялся. В 1842 году закрутился роман со Львом Сергеевичем, братом Пушкина; Наталья Николаевна по-родственному пыталась его увещевать… «Недавно Карамзина Софья ему (Льву Пушкину. — Н. Г.) призналась в своей любви, да еще со слезами. А Наталья Николаевна его бранила серьезно, что очень не морально: сводить с ума, не чувствуя сам к ней ничего» (из письма Е. Н. Вревской).
Вяземский не мог не знать, что кроме Александра Карамзина у Натальи Николаевны был другой ухажер, также Alex — князь Александр Сергеевич Голицын, штабс-капитан лейб-гвардии конной артиллерии, сослуживец братьев Карамзиных, стало быть, и посетитель карамзинского салона. Он сватался к Наталье Николаевне. Вот как об этом рассказывает А. П. Арапова:
«…Года за два до ее второго замужества Наталье Николаевне представилась возможность сделать одну из самых блестящих партий во всей России. В нее влюбился князь[8] — обладатель колоссального состояния. Вопрос о средствах (вдовы-бесприданницы Η. Н. Пушкиной. — Н. Г.), конечно, не мог играть тут никакой роли, но он вообще не любил детей, а чужие являлись для него подавно непосильным бременем. Мальчики еще казались меньшим злом, так как приближалось время, когда они должны были поступить в учебные заведения, но с девочками пришлось бы возиться, иметь их вечно перед глазами. Единственным исходом было заручиться обещанием воспитывать их в детском отдельном апартаменте, при первой возможности поместить их в институт — тем легче, что по смерти Пушкина государь предоставил Наталье Николаевне выбор в любой из них.