– Ужин через двадцать минут, – объявил Макки с некоторым беспокойством в голосе. – Может, желаете подняться и взглянуть на комнаты, генерал? Счистить грязь с сапог и все такое?..
Майор удостоил его легким кивком.
– Ну тогда будьте любезны следовать за мной. Я покажу дорогу.
Как опытный военный, Бэрк не мог не оглянуться через плечо прежде, чем последовать за трактирщиком и Кэтрин вверх по лестнице на второй этаж, но теперь, когда больше не на кого стало глазеть, завсегдатаи пивной с недовольным ворчанием вернулись к своим кружкам. Все, кроме Тома Клеланда, продолжавшего яростно испепелять майора взглядом, пока тот не скрылся за поворотом лестницы.
Комнаты, которые показал им Макки, находились в дальнем конце длинного коридора, их разделяла лишь тонная фанерная перегородка. Обе были удручающе малы и скудно обставлены самыми необходимыми предметами безвкусной старой мебели. Макки вручил Бэрку два ключа и многозначительно подмигнул. Стоя в коридоре, Кэтрин подавленно оглядывала с порога предназначенное ей убогое жилище и потому беспрепятственно расслышала, как Макки в нескольких шагах от нее возбужденно шептал Бэрку:
– Будь я на вашем месте, генерал, я бы ее тер всю дорогу до самого Ланкастера. На кой ляд вам сдался второй ключ? Ведь и так никто не узнает! А если и узнает, кому какое дело? Раз она изменница, значит, так ей и надо! А что, разве я не прав?
Бэрк бросил взгляд на Кэтрин поверх плеча Макки. Она смотрела прямо на него, ее щеки пылали, а в бирюзовой синеве глаз читалось отвращение, смешанное со страхом.
– Вы свинья, Макки. Убирайтесь с глаз моих.
– Как?
Трактирщик, казалось, был искренне удивлен.
– Вы недостойны лизать ей башмаки. Убирайтесь, или я спущу вас с лестницы, – это было произнесено ужасающе тихим голосом, грозным, как бритва, приставленная к горлу.
– Послушайте, генерал, вы меня не так поняли! Я же только пошутил, ей-Богу, пошутил! Да я же…
Бэрк сделал угрожающий шаг вперед.
– Ухожу, ухожу! Не надо так кипятиться, генерал!
– И пошлите кого-нибудь наверх с нашим багажом, – крикнул Бэрк вслед торопливо удаляющейся фигуре. – Живо!
С нижней ступени донесся какой-то неясный звук, нечто среднее между поддакиванием и проклятием.
– Гнусная свинья, – пробормотал Бэрк, поворачиваясь к Кэтрин.
Она все еще стояла в дверях, словно окаменев от изумления. Ее взгляд выводил его из себя.
– Ну а чего ты ожидала? – не выдержал Бэрк. – Думала, я начну с ним соглашаться?
– Я… я…
Она не знала, что и думать, но ей и в голову не приходило, что майор Бэрк может повести себя так по-рыцарски.
– Ну… – проговорила наконец Кэтрин, с трудом обретя дар речи, – после того, что сегодня было, я не знала, каковы ваши намерения.
Он прислонился к дверному косяку рядом с нею, и его близость смутила ее.
– Мои намерения… Это ведь совсем другое дело, не так ли?
Бэрк ухмыльнулся, наслаждаясь ее явным замешательством.
– Мне хотелось бы думать, что мои намерения и то, о чем толковал тут старый потаскун Макки, – это совсем не одно и то же.
– Мне тоже хотелось бы так думать, – быстро ответила Кэтрин, – но боюсь, что на самом деле никакой разницы между вами нет!
Бэрк разразился довольным смешком, а Кэтрин еще больше нахмурилась. Повернувшись на каблуках, она вошла в комнату и уже хотела закрыть за собой дверь, но майор вошел за нею следом.
Быстро оглядевшись по сторонам, он подошел к створчатому окну, открыл его и выглянул наружу. До земли было не меньше двадцати футов[14] и уцепиться не за что. Бэрк закрыл окно и задернул портьеру.
– Прыгать не советую, – сухо заметил он и еще раз окинул комнату цепким взглядом на всякий случай, но ничего подозрительного не обнаружил. – Пусть тебе дадут свечу подлиннее.
Он прошел мимо нее к двери.
– Я постучу через пятнадцать минут, будь готова. И еще: постарайся привести волосы в порядок, Кэт.
Кэтрин откинулась в деревянной ванне, глядя, как теплая мыльная вода лениво плещется, то прикрывая, то обнажая ее соски. У нее вырвался вздох облегчения: впервые за много дней ей удалось как следует вымыться. Какое блаженство – принять ванну! Особенно после почти недельного перерыва. Бэрк предложил ей принять ванну сразу после ужина. Вернее, не предложил, а приказал. Выслушав его слова, Кэтрин наморщила нос и сделала вид, что эта мысль ей не по нутру.
– Принять ванну? Кому это нужно? – воскликнула она в притворном ужасе, хотя ее сердце радостно забилось в предвкушении удовольствия.
Она подняла ногу и потерла ступню, с наслаждением ощущая, как ноющая боль, поселившаяся в спине и в бедрах после долгой езды верхом, постепенно утихает. Еще раз вздохнув, девушка блаженно закрыла глаза. Ей казалось, что она сейчас заснет прямо в ванне. Ужин, который подал им Макки, оказался далеким от изысканности, зато обильным. Кэтрин наелась досыта и к тому же еще выпила два бокала вина. Огонь в небольшом камине хорошо разгорелся: впервые за много дней ей удалось согреться по-настоящему. Должно быть, на несколько минут она все-таки задремала, потому что, очнувшись, заметила, что вода быстро остывает, а ей еще предстояло вымыть волосы.
Втирая мыло в длинные густые локоны, Кэтрин вновь вернулась мыслями к прошедшему вечеру. Перед ужином, когда Бэрк оставил ее одну, она никак не могла решить, надеть ли новое зеленое бархатное платье или остаться в бесформенном старом балахоне, в котором по милости Бэрка ей пришлось расхаживать с самого утра. Но тут к ней пришло озарение. Отвергнув оба варианта, девушка быстро распаковала то платье, что было на ней в заключении, «костюм шлюхи», как она его называла. Сшитое из дешевой шелковой саржи, когда-то оно было ярко-синим, но давно уже истрепалось и потускнело от многочисленных наслоений грязи и сальных пятен. Кэтрин носила его много дней подряд, но так и не смогла привыкнуть к немыслимо низкому вырезу. Ее мать назвала бы такой фасон «вульгарным» или еще похуже. Сама Кэтрин долго выбирала подходящий наряд, стремясь добиться совершенства, и результат превзошел все ее ожидания: она нашла именно то, что могла бы надеть беспутная и неразборчивая девица без гроша за душой, чтобы соблазнять мужчин.
Именно так Кэтрин хотела выглядеть в этот вечер.
Она прекрасно понимала, что, признавшись в умении правильно говорить и сидеть в седле не хуже самого Бэрка, лишилась слишком многих атрибутов своего маскарада. Страшно было даже подумать о том, что он, возможно, успел подметить какие-то более скрытые и тонкие детали, выдающие ее истинную суть. Ей пришло в голову, что, нарядившись в синее платье, она как будто снова войдет в роль. А вот зеленое бархатное надевать ни в коем случае не следовало: это было бы равносильно признанию вины.
Когда она распахнула перед ним дверь, глаза Бэрка на мгновение расширились в изумлении и тут же опять насмешливо прищурились.
– Я вижу, ты просто не можешь удержаться, чтобы не выставить себя напоказ, верно, Кэт? – протянул он, скривив губы в язвительной усмешке.
Его взгляд скользнул ниже. Дешевая ткань платья едва не лопалась у нее на груди, соски были чуть прикрыты. Кэтрин вспыхнула, горячая краска залила ей лицо и шею.
– Не сомневаюсь, что парни внизу встретят тебя на «ура». До чего же широкая у тебя натура, Кэт!
Ей пришлось собрать в кулак всю свою волю до последней капли, чтобы не схватить шаль и прикрыть ею грудь. Впрочем, еще больше ей хотелось отпустить майору полновесную оплеуху и таким образом стереть с его физиономии эту нахальную ухмылку. Вместо этого Кэтрин бросила ему кокетливую улыбку и выплыла из комнаты, сделав вид, что приняла его слова за комплимент.
У «Лебедя» все трапезы совершались за общим столом. Бэрк отодвинул для нее стул во главе длинного прямоугольного стола, вокруг которого уже расселись давешние забулдыги, торчавшие у стойки, и еще несколько незнакомцев. И опять Кэтрин горько пожалела, что не захватила шаль: откровенно похотливые взгляды нервировали ее, но приходилось делать вид, будто она от них в восторге, а это было совершенно невыносимо!