Съезжаю вперед на водительском сиденье, злясь на саму себя.
Кому какое дело, как борется Оуэн?
Он борец. Больше мне ничего не надо знать. Но я не могу перестать об этом думать.
Ну все. Я иду внутрь.
Я слишком много думаю. Войду, немного посмотрю и уйду. Оуэн и не узнает, что я там была.
Открываю дверь машины, пока не передумала. Температура упала, и стало холодно.
Надо было взять папину куртку.
На пассажирском сиденье скомкана школьная толстовка Оуэна. Натягиваю ее, и меня окутывает соленый запах океана.
Почему он не пахнет голубым сыром или старыми кроссовками? Захлопываю дверь и иду по парковке к главному входу.
Устроившаяся на стуле возле входа женщина играет на сотовом в интерактивную версию «Скрэббла». Она протягивает руку, не сводя глаз с экрана.
– Пять долларов.
Нахожу в кармане смятую купюру и отдаю ей.
– Заходи. – Она показывает большим пальцем за спину. – Просто иди на крики.
Как только вхожу в двери, слышу знакомый гул – свист и крики, топание ногами и улюлюканье.
Я и забыла, как шумно на таких мероприятиях.
Смотреть бой было своего рода терапией – способом выплеснуть гнев и раздражение, замаскированные под энтузиазм в отношении соревнующихся. Именно так я чувствовала себя, когда ходила на бои Рида. Зависаю перед дверным проходом, ведущим к рингу. Проем обрамляют сломанные петли, будто кто-то сорвал дверь, что характеризует общую атмосферу арены.
Как только пересекаю порог, создается ощущение, что я воспользовалась машиной времени, перенесшей меня на бои Рида.
По периметру ринга, сделанному в форме восьмигранника, расставлены складные стулья, но на них никто не сидит. Худой паренек в красных, пропитанных потом шортах добивает противника серией ударов в ребра, далее бьет коленом в живот. Противник сгибается, из него вышибло дух. Этот бой долго не продлится.
У него открыт правый бок.
Прикройся.
Слишком поздно. Парень в красных шортах наносит удар, голень с силой врезается в цель, и его противник валится на мат.
Толпа ревет. «Зачем подвергать себя такому уровню физического наказания?» – однажды после боя спросила я Рида.
Он посмотрел на меня, как на безумную.
– Ради всплеска эмоций.
Футбол тоже вызывает во мне всплеск эмоций, но мне не надирают зад.
Бросаю взгляд на открытый дверной проем за своей спиной. Мне надо уйти отсюда. Это место напоминает мне о Риде, а я меньше всего хочу думать о нем. Но, если уйду, получится, из-за него, а это хуже.
Держусь стены, чтобы не сбили с ног спешащие в туалет – не хочу свалиться. Подхожу ближе к рингу, но не слишком близко.
Борцы уходят с ринга, и к нему приближаются два новых противника. Мне их не видно, да и огни не освещают, как они выходят из раздевалки. Эти бои не транслируются по телевидению. Но все равно имеют важное значение. Никто не начинает с верхов. Возможно, Оуэн дрался до моего прихода, и я все пропустила. Таким образом вселенная сообщает мне, что стоило остаться в машине. Туда-то я и направляюсь, когда замечаю оранжевую куртку Каттер.
– Зовите Лоу, – кто-то кричит.
Появляется Оуэн, по бокам от него переговариваются Каттер и Лазарус.
На боях MMA никогда не увидишь яркие атласные халаты. На Оуэне лишь пара черно-желтых шортов.
Они заходят на ринг, и Оуэн поднимает кулак, когда рефери – играющий роль диктора – выкрикивает его имя:
– Оуэн Лоу.
Далее выходит противник Оуэна – «Безумный» Рики Дио.
Сначала я вижу его волосы, только потом его самого – макушка смазана гелем и так приподнята, что выглядит опасно. Остальные волосы Дио сбриты, и поэтому он выглядит безумно. На лице отражается смертельная смесь злости и нетерпения.
Он принимается кричать на Оуэна. Пытается его вывести. Прямо страница из схемы боя Рида.
Рефери общается с бойцами. Тренеры и катмены[11] покидают ринг. Капы вставлены, и раздается гонг, сигнализирующий о начале первого раунда.
Дио бросается на Оуэна, как одержимый. Он переходит в наступление, как и Рид – делает глубокие выпады. Наносит комбинацию ударов – джеб по почке, колено в живот и удар локтем в челюсть.
Локоть ударяет с силой, и я морщусь.
Оуэн встряхивается и остается спокойным. Он блокирует и уклоняется, изматывая противника.
Между раундами на ринг торопятся Каттер и Лазарус. Каттер склоняется над Оуэном. Он кивает, пока она говорит, а Лазарус замораживает и смазывает порезы Оуэна, чтобы не кровоточили.
К третьему раунду волосы Дио держатся лучше, чем сам боец. Парень растратил кучу энергии, нападая на Оуэна во время первых двух раундов, и теперь расплачивается за это.