В передышках между съемками Боб играет Шекспира в спектаклях под открытым небом, но и там ему достаются роли злодеев. На сцене его незаурядная мужская энергетика служит источником актерского магнетизма, но он не знает, куда ее девать в жизни. Даже пробегая по пять миль ежедневно, он все равно не может израсходовать этот неистощимый запас сил. Плюс ко всему он сладострастен, балуется наркотиками, выпивает и посещает сеансы массажа шиацу.[74] Словом, Боб из тех котов, что куда чаще «гуляют сами по себе», нежели дремлют у камина, свернувшись калачиком.
Сама того не желая, Нина представила, как дотрагивается до блестящих волос на его мускулистых предплечьях… или проводит ладонью по упругим бедрам. Тем летом на побережье он демонстрировал свое тело, поигрывая мышцами груди и бицепсами, и при взгляде на всю эту атлетическую роскошь у Нины екало сердце. Да, ее покорило его мужское обаяние, и, хотя все остальные считали Боба «самовлюбленным, эгоистичным и надоедливым самцом», она не могла бросить в него камень.
Размышляя о Бобе, Нина прислушивалась к горестному рассказу Сью Кэрол. Лисбет, как всегда, проявляла любопытство, но при этом воздерживалась от скоропалительных суждений по поводу таинственной незнакомки.
— А какой у нее голос? — спросила она.
— Слащавый, — ядовито ответила Сью Кэрол.
«О боже, — подумала Нина, — а ведь на том конце провода могла оказаться я…» Та, другая, скорее всего, была просто одинокой женщиной, которой Боб тоже посылал свои тайные сигналы… Теперь незнакомка искала его — возможно, вопреки своим нравственным принципам, — будучи не в силах его забыть, изнывая от тоски и желания… Нина загрустила и почему-то очень захотела кусочек багета (до сих пор она успешно боролась с искушением). Почему бы не погрызть хрустящую корочку?
Нина испытала прилив и другого сильного желания, невольно вспомнив, как однажды едва не стала жертвой Боба — тем вечером, когда он напросился провожать ее домой и без лишних слов прижал к двери. Под его напором дверь распахнулась, и оторопевшая Нина неожиданно оказалась на полу собственной прихожей. Боб в два счета настиг ее и распростер на ковре. Он держал ее профессиональной хваткой, и, к собственному стыду, Нина почувствовала, что ее рот, да и все тело раскрываются ему навстречу. Она судорожно напомнила себе о наиважнейшей заповеди: нет, только не с женатым, только не с мужем подруги…
Она высвободилась из цепких объятий Боба, но его рука уже проникла к ней в трусики и оказалась в сантиметре от того места, по достижении которого, по собственному определению Нины, процесс принял бы «необратимый характер». По-прежнему шепча свои мольбы («Нет, мы не можем… это безумие…»), она застонала, но в последнюю секунду, когда Боб уже собирался надеть презерватив на свой неутомимый орган, придумала другое «средство предохранения»…
— Сью Кэрол! — из последних сил крикнула Нина.
— А, да, — сказал Боб, вспомнив, что женат.
— Мне жаль, — прошептала она, оборачивая все в шутку, — но придется вас грохнуть.
Он оставил ее смеющейся, чего она и добивалась.
Итак, тем вечером (неужели это было год назад? Декабрьский вечер, такой же холодный, как нынешний… да, ровно год назад) Нина, что называется, преодолела свою женскую слабость и выставила Боба за порог, как блудливого кота. Чего греха таить — котяра ей нравился, и, подталкивая Боба к лифту, она потрепала его по волосам.
— А ну брысь! Домой иди, к хозяйке…
Потом Нина легла на пол, чувствуя, как бешено стучит в висках кровь. Мысли путались, и она не знала, радоваться ей или огорчаться. И с тех пор каждый раз, когда они с Бобом оказывались в одной компании, Нина почти ощущала вкус его поцелуев. Может, рассказать Сью Кэрол о его подвигах?
Она уже открыла рот, чтобы подтвердить подозрения Сью Кэрол и укрепить ее решимость, но вовремя прикусила свой отнюдь не безгрешный язык. Сью Кэрол и так уверена в неверности мужа, и дополнительные свидетельства могут только растравить ее рану. В общем, согласно неписаным правилам, существующим в этой сфере, Нине следует хранить молчание, пока не возникнет острая необходимость в ее признаниях. Например, если решимость Сью Кэрол ослабнет, тогда Нина, возможно, расскажет подругам, как Боб распускал руки на побережье и лез к ней под юбку после проводов домой.
— Может, не стоит в этом копаться, а? — мягко сказала Джесси, пытаясь остановить поток обвинений, извергаемых Сью Кэрол. — Ты его оставила, и прекрасно.