Все в квартире Марты отражало ее новый статус — зеркальные стены, широкие окна, обилие металлических элементов дизайна. Все было таким красивым и сияющим. На кухне висел медный французский светильник, начищенный до ослепительного блеска. Кухарка Сельма, бразильянка, как раз собиралась готовить тапас[42] для завтрашнего ужина с родными Дональда. Но день его рождения был именно сегодня, и в связи с этим Марта еще одиннадцать месяцев назад забронировала столик в «Зеленом омаре», вытеснившем «Дэниэла» с позиций самого модного ресторана города.
За ужином Марта надеялась сделать Дональду приятный сюрприз, сообщив, что теперь она — пациентка доктора Фрэнсиса Хитцига. Он, как никто другой в Нью-Йорке, может гарантировать, что она станет матерью. С его помощью забеременели несколько шестидесятилетних. Он не дает осечек.
Но, как разъяснил ей доктор Хитциг, он действует в соответствии со своим долбаным «этикетом», то есть лечит не кого попало, а только победителей. Марте это было знакомо: она и сама предпочитала иметь дело с лучшими. Следует избегать неудачливых клиентов, не иметь дела с проблемной недвижимостью. Выбирай победителей, и сам будешь в их числе.
Перед тем как уйти, Марта на цыпочках, чтобы не стучать высоченными каблуками, пробралась в ту часть квартиры, которую именовала детской. Возможно, это было преждевременно, но она отделала ее для мальчика. Обои просто чудесные: в спальне — жирафы, в игровой комнате — разноцветные паровозики, а в той, где будет спать няня, — игрушечные лошадки. Все идеально, все готово. Через двенадцать месяцев здесь должен появиться ребенок.
В прошлом стратегия Марты всегда срабатывала. Она дала себе три года, чтобы стать успешным нью-йоркским риэлтером, и всего два, чтобы добиться поста вице-президента компании «Шипмэн-Хардинг». Потом она дала себе год на поиск мужа, встретила Дональда Ван Вранкена и решила, что он ей подходит. Его глаза, зеленые, как доллары, его загорелая кожа, его богатые родители-алкоголики, его братья-психопаты… все было так, как она и ожидала. Семья владела домом на океанском побережье, в Вайнъярд-Хевен, с собственным пляжем, усыпанным гладкой серой галькой. Как всегда при виде первоклассной недвижимости, Марта испытала дрожь, впервые посетив это поместье, именовавшееся Уиндеуэйз. Сейчас ей вдруг пришло в голову, что Дональд — единственный из Ван Вранкенов, кто не страдает алкоголизмом. Всех остальных когда-нибудь доконает цирроз, а значит, Марта вполне может унаследовать дом на побережье. А пока поместье находилось в совместном владении братьев, и они жили там по очереди. Марту более чем устраивало, что она может проводить на берегу океана вторую половину августа: именно на это время просто необходимо уезжать из Нью-Йорка.
Свою стратегию Марта применяла и к рождению ребенка. Она подсчитала, что на осуществление этого плана потребуется четыре года. Первый год, чтобы найти идеального партнера (Дональд есть, вычеркиваем). Второй, чтобы убедиться, что можешь его выносить. И это вычеркиваем — она может его выносить (он почесывает задницу, иногда пускает газы, рыгает, не извиняясь, забывает опустить крышку унитаза, но во всем остальном — идеальный мужчина). Дональд как раз того роста, какой Марта больше всего любит, шесть футов один дюйм, и его можно назвать крупным, но не толстым, благодаря чему рядом с ним она кажется миниатюрной и изящной. Волосы у него того же цвета, что и у нее, так что и в этом они подходят друг другу. Прошлым летом на вечеринке в «Таверне»[43] Марта заметила их с Дональдом отражение в зеркале и подумала: «С этой парой я хотела бы свести знакомство. Мы — те, на кого я когда-то смотрела с улицы через окно ресторана. Теперь я внутри».
Итак, Марта Саркис-Слоун стала тем, кем всегда хотела стать, и успешно проводила свой план в жизнь. Зачатие должно произойти очень скоро — год «попыток» уже подходит к концу, и наступает черед года «урожая». С помощью Фрэнсиса Хитцига Марта забеременеет в течение одного или двух циклов — у доктора не бывает осечек. В идеальном мире, где Марта уже почти поселилась, она забеременеет как раз к свадьбе в июне.
Марта закрыла дверь в детскую и звонком вызвала горничную Монику — прелестную, но печальную девушку, нелегальную иммигрантку с Филиппин. Когда девушка вошла, Марта указала ей на огромную кучу подарков в обертках и упаковках. Блуждая по магазинам «Бергдорфс» и «Уикер гарден», Марта совсем потеряла над собой контроль: даже купив все детское приданое для Клер, она не удержалась и прихватила еще несколько вещиц. А почему бы и нет? Деньги у нее есть, да и жадность не в ее характере. С этой своей беременностью Клер попросту пропадет без Марты, и, кто знает, возможно, Марте даже придется заплатить за ее роды. Клер слишком далека от реальности. Господи, подумать только: живет в студии, в непонятно каком доме на неизвестно какой улице, да еще и рядом с одним из жутчайших районов города, метко прозванным «Адской кухней».