Со щелчком открыв электронную записную книжку, Марта сделала отметку: записать Мэтта Макелроя, водителя, на прием к дантисту, доктору Дэвиду Смилову, гению косметической стоматологии.
Марта вздохнула: прорехи в улыбке молодого шофера показались ей пророческими. Она заплатит за его зубы, и он уйдет от нее. Марта ощущала горечь своей жизненной философии так же явственно, как надкушенную таблетку аспирина на языке. От напряжения у нее начиналась головная боль. С Мартой всегда происходило одно и то же: она поступала правильно и всегда бывала за это наказана. Но она поклялась себе, что, сколько бы ее ни предавали, она все равно не откажется от добрых дел. Такую уж роль определила она себе в жизни — творить добро, и неблагодарность окружающих не могла ее остановить. Она была выше этого. Недаром мама как-то подарила ей прелестный образец вышивки крестиком: «Ни одно доброе дело не остается безнаказанным». Марта сохранила этот подарок.
— Спасибо, Мэтт, — сказала она, представив себе тот день, когда он попросит у нее расчет.
Он был симпатичным парнем с крошечными белыми снежинками в голубых глазах. Его портила только щербатая улыбка. Ладно, малыш, Марта позаботится о твоих зубах, и ты непременно станешь кинозвездой.
— Пожалуй, я возьму никотиновую жвачку…
Она принялась энергично жевать — хоть это и не сигарета, но Марта ведь бросила три года назад… так что придется ограничиться жвачкой. 18.27. Проклятие. За десять минут машина преодолела не более четырех футов. Автомобили яростно бибикали, и эта какофония со всех сторон осаждала Мартин «линкольн». Пытаясь послушать новости, Марта краем уха уловила прогноз погоды: сегодня ночью на Нью-Йорк должна обрушиться «буря столетия». «Лучше не выходить из дома без особой необходимости» — единственная фраза, которую ей удалось разобрать.
«Merveilleux, marveloso»,[58] — подумала Марта. Она жевала жвачку так энергично и с такой силой извлекала из нее какую-то жидкую химическую начинку, что вскоре у нее во рту перекатывался совершенно безвкусный комок, по консистенции напоминавший оконную замазку.
«Это было ошибкой», — решила Марта, выплюнув комок и сунув его в пустую чистую пепельницу. Теперь из-за отвратительного вкуса жвачки ее ужин с Дональдом может пойти насмарку, а ведь «Зеленый омар» славится тем, что там подают самые изысканные блюда, какие только можно отведать в Нью-Йорке. Должно быть, это действительно стоящее заведение, если там берут по двести баксов с носа только за «меню дня». С вином ужин на двоих обойдется в пятьсот, а то и в шестьсот «зеленых». Просто удивительно, что творится с ресторанными ценами в последнее время. Этот процесс чем-то схож с повышением платы за жилье: нули прибавляются и прибавляются. Не далее как в прошлый уикенд Марта водила клиентов в ресторан и обнаружила, что итоговая сумма счета равняется… пятизначному числу. Чего не заплатишь за nouvelle?[59] Внимание, в вашей тарелке — съедобный экспонат Нью-Йоркского музея современного искусства: изощренно-минималистский кусочек морского ежа на листке экзотического растения, обрызганный несколькими каплями низкокалорийного соуса. Красиво, как картинка, и стоит так же дорого.
Иногда Марта задумывалась, не лучше ли вкладывать деньги в искусство, нежели тратить их на рестораны? Неплохая мысль. А вместо того, чтобы идти во французский ресторан, можно слетать во Францию и поесть там. И все-таки, хотя Марта и понимала, что цены стали просто безумными, ей не терпелось посетить «Зеленый омар». Только самые богатые и знаменитые получали возможность туда попасть. Известно, что метрдотелю случалось отказывать даже лауреатам Пулицеровской премии.
Во всем Нью-Йорке только и разговоров было что об этом ресторане: каждому хотелось заполучить там столик. Такой ажиотаж объяснялся тем фактом, что все в «Зеленом омаре» — от интерьера до еды — было зеленым. Помимо приверженности ко всему зеленому здесь исповедовался принцип «никакой жестокости», то есть, заказывая мясо или рыбу, посетитель мог быть уверен — животные, из которых блюда приготовлены, умерли легкой, безболезненной смертью. Специалисты сумели разработать особые технологии, позволяющие, к примеру, так умертвить омара, чтобы он ничего не почувствовал.
Марта попросила Мэтта включить кондиционер. Конечно, на улице был мороз, но спертый воздух в салоне нагрелся до такой степени, что Марту бросило в пот (она так и не сняла накидку из шахтуша). Ну вот, для полного счастья ей не хватало только пятен под мышками!