Пока Марта набирала номер, «линкольн» мчался в сторону Пятьдесят шестой улицы. В трубке зазвучали гудки. Марта явственно представила себе комнату Клер: № 312, «Тереза-хаус». Клер была последней из могикан, единственной из их компании, кто так и остался в женском общежитии. Марта вспомнила комнату Клер, с окнами, выходящими на улицу, на шумную Девятую авеню. А соседнюю комнату, № 314, как раз занимала Марта. Вид из ее окон был куда лучше.
Проносясь по Девятой авеню, Марта бросила взгляд на Пятьдесят шестую улицу и, к своему ужасу, заметила, что фасад «Тереза-хауса» закрыт лесами.
— Сверни вон туда, — приказала она Мэтту. — Я должна посмотреть…
Марта не верила своим глазам: верхние шесть этажей «Тереза-хауса» были снесены. Здание казалось обезглавленным. Три нижних этажа остались, но, по-видимому, только в качестве фундамента для некоей нелепо торчащей башни из розового кирпича. Прямо на глазах у Марты эту башню стали украшать какой-то стеклянной нашлепкой наподобие атриума. Конструкция слегка напоминала штуковину, возведенную Дональдом Трампом в восточной части Шестьдесят восьмой улицы, где долгое время находился старый детский приют. Эта башня обладала схожей фаллической энергией и была увенчана аналогичным сверкающим набалдашником.
Марта приказала шоферу остановиться. Вынырнув из «линкольна», она оказалась в своем старом квартале. Глядя на фасад «Тереза-хауса», она снова набрала номер Клер. Ей казалось, что телефонная связь должна быть лучше, если стоишь на тротуаре прямо возле здания.
Изучая информационную доску, прикрепленную к лесам на фасаде, Марта почему-то услышала голос Дональда Трампа, объясняющего причину своего очередного развода: «Видите ли, плоть тридцатипятилетней женщины — не то же самое, что плоть двадцатипятилетней…»
И вот теперь они приделывают эту наглую башню телесного цвета к останкам старинного дома, многие годы служившего убежищем для одиноких женщин. На информационной доске можно было увидеть изображение того, что должно получиться в итоге: кондоминиум «Тереза-тауэрс», «просторные квартиры… кухни с окнами… 24-часовое наблюдение». Фамилию застройщика Марта не увидела — очевидно, это не Трамп. Тщательно изучив всю имевшуюся информацию, она обнаружила только название строительной компании — «КАКА-Корпорейшн».
Разглядывая сильно идеализированное изображение будущего дома (счастливые парочки устремляются в изрядно приукрашенную башню телесного цвета, проходя мимо нескольких ядовито-зеленых деревьев, не существующих в реальности), Марта не могла не восхититься предприимчивостью застройщика. Здесь происходило примерно то же, что и чуть ближе к северу, в «Коттеджах». Проектировщик решил сохранить нетронутой небольшую часть здания — то ли из-за некоторых архитектурных достоинств вестибюля, то ли чтобы утихомирить местных активистов, полагающих, что этот дом хоть и не признан памятником архитектуры официально, зато вот уже много лет является безусловным центром, можно даже сказать, душой этого района.
Марта подняла голову и с благодарностью заметила, что разрушение остановилось как раз на уровне их этажа — комнаты № 312 и № 314 все еще были на месте. Она увидела свое окно — двойное, угловое — и одинарное окно Клер, в настоящий момент занавешенное какой-то экзотической шторой, чем-то схожей с простым бело-голубым кимоно, а потому напоминающей о сельской Японии. Без сомнения, Клер все еще жила здесь. Можно было заметить гигантское авокадо — кто бы подумал, что такое здоровенное дерево вырастет из косточки того самого плода, из которого они десять лет назад приготовили гуакамоле?[60] В прижатой к стеклу зеленой массе Марта могла разглядеть отдельные листья и усики. Она снова позвонила Клер, нажав на кнопку повторного набора.
Марта представила себе черный телефон Клер — старый, еще дисковый, стоящий на прикроватной тумбочке. Ей даже показалось, что она слышит его пронзительный звон. «Давай же, Клер, ответь».
Раздался щелчок автоответчика. Где-то на заднем плане зазвучала музыка. Марта слушала ее довольно долго. Что это? Новая увертюра? Наконец послышался голос Клер (даже в записи ощущались все эти раздражающие интонационные переливы): «Знаете, по-видимому, меня нет дома, хотя это еще как посмотреть… Оставьте сообщение, если не лень… Может, я вам перезвоню, а может, и нет». И вдруг неожиданно: «Люблю, целую».