Выступив на рассвете, Том несколько миль вел свой взвод по проселочной дороге, прежде чем произвести разведку в отлого спускавшихся долинах, которые обрывались вдали глубоким ущельем. На берегах ручьев высились двадцатифутовые древовидные папоротники, а на выжженной солнцем траве сверкала роса. На холме были расположены четко вырисовывавшиеся на фоне неба лачуги и фургоны лагеря дорожных рабочих. Лагерь был пуст — не было видно дыма костров, не слышно пения рабочих — зулусы сбежали с принудительных работ и присоединились к Бамбате или спрятались в лесах. Том вспомнил, как весной он встретил надсмотрщика Макрея, наблюдавшего за рабочими, обтесывавшими камень возле Ренсбергс Дрифта. Чувствуя опасность, Макрей просил тогда перевести его в другое место.
Взвод поскакал по холму к лагерю. Том поднял руку, и сержант скомандовал остановиться. На дороге лежал труп, влажный от росы; вокруг него расплылось большое темное пятно. Том спешился и один подошел к мертвецу. Перед ним лежал тучный мужчина с заросшим густой седой щетиной лицом и маленькими полуоткрытыми голубыми глазками. Надсмотрщик Макрей! Он получил удар прямо в сердце, успел сделать несколько шагов от фургона и упал на дороге. Лежа на боку, он до ужаса походил на свинью в Краю Колючих Акаций. Винтовка и патронташ пропали, и, очевидно, причиной убийства явилась лишь все возрастающая ожесточенность. Непонятно, зачем он, при всех своих страхах, вернулся в лагерь.
— Прикройте его и положите в фургон, — сказал Том, — мы потом приедем за ним. Я знал его. Бедный старик!
Они спускались с холма не по дороге. Густая трава приглушала стук копыт, и люди молчали, подавленные близостью смерти. То, что они увидели, не было похоже на ежедневные страхи перед началом боя, на избиение и расстрел пленных, на уничтожение всего, что дорого сердцу зулуса, на осквернение могил. Это зрелище придало новую горькую силу их чувствам. До сих пор мятежники не тронули ни одной белой женщины, ни одного ребенка и только изредка убивали штатских мужчин. Том не знал, за что убили Мэтью Хемпа, но считал его смерть вполне понятной: у него были сотни, тысячи смертельных врагов. А что сделал Макрей? Неумный и вечно пьяный, ратуя за ненавистную систему труда исибало[24], он тоже, наверно, нажил себе должников, которые теперь и рассчитались с ним самым древним и самым надежным способом. Но кто же из белых не нажил себе таких должников? Их белая кожа, их законы, их власть, их оскорбительное поведение — все это шло в счет, тогда как малейшее, что говорило в их пользу, легко забывалось и бесследно исчезало из памяти.
Усталые и угрюмые вернулись в сумерках солдаты Конистонского взвода. Они привезли с собой завернутый в одеяло труп Макрея, и об этом тотчас же стало известно во всех палатках. Прибыли новые воинские части: добровольцы с иоганнесбургских улиц и золотых приисков, жаждущие сделать первый выстрел по врагу. Их громкий говор раздражал солдат милиции. Среди прибывших был также присланный Индийским конгрессом санитарный отряд во главе со стройным, невысокого роста унтер-офицером — адвокатом Ганди. Собравшиеся кавалеристы смеялись над необычным видом одетых в нелепые, плохо сидевшие на них мундиры индийцев, которые, сгрудившись у костров, готовили кари[25].
— Держитесь подальше, кули! — кричали солдаты. — И не бегите слишком быстро, когда услышите крики кафров: «Узуту!»
Индийцы не обращали никакого внимания на эти оскорбления и ничего не отвечали.
— Воздерживайтесь от всякого зла, — сказал им их предводитель на языке гуджарати. Их услуги были приняты в целях экономии, ибо зулусов невозможно было уговорить таскать носилки, разве что за очень высокую плату. Для предстоящих операций старались привлечь любые силы; все время прибывало пополнение, и в места, охваченные мятежом, с юга и востока двинулись внушительные колонны.
Уиненский полк легкой кавалерии затребовал пополнение боеприпасов, и в ответ тотчас же сообщили, что в полк высланы пули дум-дум марки V и VI, запрещенные во время англо-бурской войны. Эти пули с разрывной головкой наносили страшные раны. Том вызвал на совет сержанта Дональдсона и других младших командиров.
25
Кари — индийское национальное блюдо из мяса или дичи с пряностями и рисом. —