Выбрать главу

– Он был здесь, – проговорила она сонным голосом. – Это он убил моего отца.

– Ничего не говори, – сказал Рольф, сунув ей в руки бумагу и карандаш. – Не надо ничего говорить. Нарисуй то, что ты видела во сне.

Кассия растерянно посмотрела на него, все еще окончательно не проснувшись. Затем взяла карандаш и стала медленно водить им по листку бумаги. Вскоре ее рука приобрела уверенность, и она стала рисовать быстрее, стремясь успеть запечатлеть как можно больше деталей из того, Что только что видела во сне.

Рольф сидел молча и ждал.

Наконец Кассия закончила и, протянув ему рисунок, тяжело дыша, откинулась на подушки.

Рольф поднес рисунок к свету.

– Что там? – спросила она, убирая со лба выбившийся локон. – Вы что-нибудь разобрали?

Некоторое время Рольф молча и сосредоточенно разглядывал рисунок. Потом поднял на нее глаза, и она увидела в них какой-то странный блеск.

– Кассия, вам известно что-нибудь о том, чем занимался ваш отец во время войны?

– Нет, откуда? Я вместе с матерью жила во Франции. И была слишком молода, чтобы понимать, что происходило здесь. Даже если мои родители и переписывались, в чем я сильно сомневаюсь, меня никогда и ни во что не посвящали. А почему вы спрашиваете?

Рольф вновь перевел глаза на рисунок:

– Ваш рисунок можно условно разбить на несколько разных сюжетов. Вот, судя по всему, трость вашего отца. Рука, обтянутая перчаткой, с ножом. Должно быть, этим ножом его и убили. И… – добавил он, показывая ей рисунок, – изображение побега болиголова.

Кассия при свете свечи взглянула на свой рисунок.

– Ну и что? Что такого необычного в этом побеге? Я даже не знала, что это растение так называется. Он выгравирован на крышке карманных часов моего отца.

Рольф внимательно посмотрел на нее:

– И где эти часы, Кассия?

– Дома. Вместе с другими его личными вещами. Джеффри просил подарить их ему, и я решила так и поступить. Он был так расстроен после того, как мистер Финчли зачитал перед нами отцовское завещание и прошение на высочайшее имя, что я подумала, что эти часы будут чем-то вроде компенсации Джеффри… Но это было еще до того, как вы высказали мне свои подозрения на его счет.

Рольф всем телом подался вперед:

– Вы сказали, что Джеффри сам просил у вас эти часы? Конкретно часы или вместе с чем-нибудь другим? Кассия покачала головой:

– Нет, больше ничего. Именно часы, я хорошо помню. Это было в тот день, когда он угрожал мне. Он был очень возбужден. А потом вы вошли в кабинет.

– Да уж. – Рольф оглянулся на высокие напольные часы, стоявшие у противоположной стены. – Сейчас уже поздно, чтобы идти за ними. Придется подождать утра. С этими словами он поднялся с ее постели.

– А что такого важного в этих часах?

– Часы тут ни при чем. Интересна гравировка на их крышке. – Он обернулся к ней. – Скажите, Кассия, вы что-нибудь слышали о цареубийцах?

Она на минуту задумалась:

– Ну… это те люди, которые несут ответственность за судилище над королем Карлом I. Они поставили свои подписи под приговором и привели его в исполнение.

– Верно, но к настоящему времени уже удалось установить, что некоторых из тех, кто поставил тогда свои подписи под приговором, на самом деле нельзя считать цареубийцами. Этих людей Кромвель заставил расписаться. Кого уговорами, кого угрозами. Заставил, чтобы выгородить настоящих преступников. Кромвель отлично знал, что если когда-нибудь наследник вернет себе отцовский трон, участников того судилища постигнет смерть. Королю Карлу II стало известно, что под приговором отцу стоит много подписей невинных людей. Но к тому времени девять из них уже сложили свои головы, как цареубийцы. Поплатились за преступление, которого не совершали. Истинные же злодеи, которым не хватило смелости подписаться под тем гнусным приговором, ушли в тень. Так вот они объединились в некое тайное общество. – Рольф сделал паузу и внимательно посмотрел на Кассию. – И символом этого тайного общества истинных цареубийц является побег болиголова.

Кассия потрясение уставилась на собственный рисунок:

– Отец никогда не расставался со своими часами. Он даже привязывал их красной ленточкой к кармашку, чтобы их не стянули на улице.

– А красная лента символизировала у них обезглавливание короля.

Кассия ушам своим не верила:

– Вы хотите сказать, что мой отец был одним из них? Одним из этих страшных цареубийц?

– Мне сначала нужно своими глазами увидеть крышку его часов, но… судя по всему, да. Как все это связано с его убийством, мне еще неизвестно. Но любопытно, с чего это вдруг Джеффри так заинтересовался часами?

– Сам кузен слишком молод, чтобы принадлежать к этому тайному обществу. Рольф согласно кивнул:

– Но он мог каким-то образом прознать про то, чем занимался твой отец во время войны, и попытаться извлечь из этого для себя какую-то пользу. – Он поднялся. – Впрочем, нет смысла строить предположения, когда нам наверняка еще ничего не известно. Будем надеяться, что завтра утром кое-что прояснится. А пока лучше поспать. Вы сильно утомлены. Утром мы с вами отправимся в Сигрейв-Хаус и заберем часы.

Он направился к дверям.

– Рольф.

Он обернулся и встретился с умоляющим взглядом Кассии.

– Пожалуйста, не уходите… Останьтесь со мной. Рольф увидел страх в ее глазах. Он знал, что, если сейчас уйдет, она до утра будет ходить по комнате, боясь заснуть и вновь погрузиться в черное облако кошмара. Он медленно вернулся к ее постели и сел на краешек.

Помедлив с минуту, он крепко обнял Кассию, и уже через несколько минут, прижавшись щекой к его груди, она заснула. Рольф откинулся на подушки и уставился в темноту, ожидая наступления утра.

Когда на следующий день они приехали в Сигрейв-Хаус, то обнаружили входную дверь открытой. На полу в отцовском кабинете, в котором все было перевернуто вверх дном, ползали на коленях Клайдсуорс и Линетт, пытаясь навести хоть какой-то порядок.

– Что здесь произошло? Клайдсуорс тут же вскочил с пола:

– Милорд, леди Кассия. Когда мы проснулись утром и заглянули сюда, кабинет уже был в таком состоянии. Похоже, ночью кто-то влез сюда и устроил этот погром. Я спал у себя в комнате, как и Линетт. Никто ничего не слышал.

Кабинет выглядел так, как будто по нему пронесся ураган, оставив после себя совершеннейший хаос. На полу валялись книги, из которых кое-где были вырваны страницы. Ящики стола и шкафов были выдвинуты, а их содержимое перемешано. Даже ковер завернули, обнажив доски пола, словно кто-то хотел отодрать их, но потом передумал.

– Что-нибудь пропало? – спросил Рольф, взяв Кассию за руку и отводя ее подальше от разбитой на мелкие осколки фарфоровой вазы.

– Мы еще не проверяли, милорд, – ответил Клайдсуорс. – Решили сначала навести тут кое-какой порядок.

– Неплохая мысль. – Рольф глянул на Кассию. – Часы. Они были в этой комнате? Она кивнула:

– Я положила их сюда, думая позже подарить Джеффри, а когда вы высказали мне свои подозрения насчет него, я про них просто забыла.

Она подошла к камину, нагнулась и вытащила из углей маленькую позолоченную шкатулку.

Ни Рольф, ни Кассия не удивились, когда обнаружили, что она пуста.

– Что мы теперь будем делать? – спросила Кассия, растерянно оглядываясь вокруг.

– Все просто, дорогая. Нас пригласили на вечеринку, которая будет проходить в узком кругу в личных апартаментах леди Каслмейн завтра вечером. Учитывая их отношения, полагаю, Джеффри там будет. Мы просто подойдем и спросим кузена, не знает ли он случайно, куда подавались часы вашего отца.

– Боже мой! – воскликнула Мара, оторвавшись от своей тарелки и подняв глаза на Кассию и Рольфа, появившихся на пороге комнаты. На них была верхняя одежда, и она поняла, что они уже побывали на улице. – Вы что сегодня с рассветом поднялись? Где вас носило в такой ранний час?