— Зиппо…ммм. Шикарно, — протянула она и, выудив из кармана пачку, предложила мальчишке. — Будешь?
Тот, немного помешкав, вытянул из пачки сигарету и, прикурив ее лихим «взрослым» движением, уселся на спинку скамейки возле моей подруги.
— А меня не угостишь, красавица? — проговорил тот, которого я про себя назвал «главарем» в этой малолетней банде. Я чуть не поперхнулся смешком: ломающийся мальчишеский голос и интонации прожженного мачо вместе звучали нелепо.
— Эт пожалста, — или мне показалось, или безупречный сарин английский сейчас претерпел некоторые изменения, превратившись в какой-то шипящий диалект, — только у тя ведь есть чё получше, а?
Главарь гортанно хохотнул, взял сигарету и, тоже прикурив, выдохнул дым Саре в лицо.
— Интересуешься, чайна[5]?
Хиддинг забралась с ногами на скамью, насмешливо глядя на собеседника, и что-то прошептала ему на ухо. У парня на лице появилось удивление, впрочем, быстро опять трансформировавшееся во «взрослую» ухмылку бывалого хулигана. А Хиддинг перегнулась через спинку скамьи и замахала мне рукой, мол, давай подойди уже.
— Блэээк, — голос был необычно ласковый, даже, я бы сказал, томный. Сара потянула меня за руку, вынуждая наклониться, обхватила за шею, легко прикоснулась к губам, а потом снова с довольным видом, словно получила порцию сладкого, обернулась к пацану, — нам повезло.
Черт! Даже не знаю, что и сказать. Новая театральная постановка? Хм. А я, стало быть, в партнерах у нашей примадонны. Кривляться, как моя подруга, я не умел, а потому счел за лучшее просто положить ей руки на плечи и промычать что-то неопределенное, вроде: «Ты уверена, детка?» Кажется, вид немолодого помятого мужика слегка сбил малолетних бандитов с толку. Хиддинг, воспользовавшись их растерянностью, начала все на том утратившем гласные звуки диалекте расспрашивать о малопонятных мне вещах и преуспела. Хотя детишки и не были особенно разговорчивы.
Однако, информация была, судя по всему, получена, потому что пару минут спустя Хиддинг слезла со скамьи, по-хозяйски обняла меня поперек спины и, махнув на прощание подросткам, поволокла с пустыря прочь каким-то подпрыгивающим шагом.
— Я все выяснила, — услышал я шепот, когда мы уже удалились от компании на почтительное расстояние, — это в паре кварталов отсюда. Паршивцы прямо кладезь информации, — она отстранилась от меня, сморщила нос. — Уже накуриться успели, сопляки.
— Ты же сама угощала, — это я вроде как съязвил и тут же получил резкий ответ.
— Святая простота… От них же на милю планом тянет! Неужто не чуешь… пес?
Нужный нам дом, выходящий на улицу узким фасадом, мы отыскали довольно быстро. Мальчишки, видать, объяснили Саре толково да и Хиддинг не простушка какая-нибудь. С первого взгляда строение выглядело необитаемым. Окна нижнего этажа были прикрыты подернутыми ржавчиной металлическими ставнями, но дверь заперта не была. Она отчаянно заскрипела, когда Сара осторожно открыла ее и заглянула внутрь. Почти сразу нам навстречу вышла молодая девица с длинными светлыми патлами и отрешенным «рыбьими» глазами.
— У-е-э-э… гости? — она спросила это настолько равнодушно, словно вовсе не интересовалась ответом, и тут же представилась: — Бонни.
— Привет, Бонни. Я Сара, а это… Блэк, — рыбий взгляд скользнул по мне немного внимательнее, чем по моей подруге. А может, это мне только показалось, поскольку через секунду девица медленно проплыла мимо нас в соседнее помещение.
— Располагайтесь, — донеслось до нас уже оттуда.
— Где? — вырвалось у меня.
— Где хотите.
Сара бросила на меня насмешливый взгляд — должно быть, впечатление от такого странного приема было написано у меня на лице — и прошептала, доверительно прильнув к плечу:
— Старое доброе хипповское гостеприимство.
— Какое?
— Хипповское. Это же коммуна, Блэк. Неужто не слышал? «Ол-ю-нид-из-лав» и все такое…
Я помотал головой, а Сара, хрюкнув, как она всегда это делала, обозвала «чертовым инопланетянином» и побрела вверх по лестнице.
На верхнем этаже на меня навалилась целая волна запахов. Как будто в лабораторию зельевара попал, ей-богу. Большинство из них были тяжелыми, навязчивыми и невыносимо сладкими. Я приоткрыл одну из дверей. Там было человек пять: кто-то сидел, кто-то лежал на полу и все они вразнобой подпевали лохматому парню, который едва слышно подыгрывал себе на гитаре и тоже что-то скорее бормотал, чем пел.