Уэбб перевел дыхание и с такой силой сжал руку в кулак, что ногти вонзились в плоть. Потом закрыл глаза, вновь открыл их и попытался заставить руку выполнять предначертанные ей функции. Пальцы медленно, неуклюже захватили наконец тонкий желтый корпус ручки, но работа продвигалась туго, буквы получались неровными и корявыми. И все же выходившие из-под пера слова можно было прочесть, хотя и с превеликим трудом.
В конце концов список неотложных дел был составлен:
«Университет — позвонить ректору и декану. Обрушившаяся на нашу семью беда — в Канаду пока что не сообщать, кое-что уточнить. Вспомнил: кажется, ее брат в Европе. Да-да, в Европе. Взять отпуск ненадолго. Прямо сейчас. С университетом держать связь.
Коттедж — встретиться с инспектором по арендной плате. Попросить Джека приглядывать за домом. Ключ у него есть. Поставить термостат на шестьдесят градусов.[28]
Корреспонденция — отнести на почту заявление с просьбой хранить до моего возвращения все, что придет на мое имя.
Газеты — отказаться от доставки».
Все эти повседневные дела, казавшиеся ему прежде такими пустяковыми, приобрели в данный момент особую значимость. Ему важно было создать впечатление, что его отъезд — вовсе не поспешное бегство и что вскоре он вернется назад. При этом он должен свести неизбежные в таких случаях вопросы к минимуму. Несомненно, бывшим его телохранителям станет известно о том, что он взял отпуск. Чтобы не снабжать их дополнительной информацией, которая облегчила бы этим типам слежку за ним, можно будет отделываться от любопытствующих ничего не значащими фразами типа: «Просто представился случай отдохнуть… Если вы думаете, что мой отъезд связан с какими-то чрезвычайными обстоятельствами, скажу вам откровенно, что это не так». Однако окончательно решить, как именно следует отвечать на вопросы, он сможет лишь после встречи с ректором и деканом: их реакция послужит ему подсказкой. Если только кто-то и в самом деле в состоянии подсказать ему что-либо. Лишь бы не упустить ничего. Надо все поскорее записать! Он испещрит заметками не одну страницу в своем блокноте. А как же иначе, если должна быть учтена любая мелочь! Не забыть бы чего-нибудь! Проследить, чтобы паспортные данные, инициалы на бумажнике, записи на банковских чеках и метки на шортах соответствовали тем именам, которые он будет использовать. И еще заказать авиабилеты, поскольку лететь придется с пересадками: прямых-то рейсов нет… О Господи, а куда же конкретно он полетит? Где ты, Мари?..
Не распускайся, держи себя в руках! Ты можешь управлять собою. Ты должен сделать это, ибо выбора у тебя нет. Снова стань тем, кем был раньше. Действуй хладнокровно. И никогда не теряй рассудок.
Размышления, в которые он углубился, неожиданно были прерваны пронзительным телефонным звонком. Глядя на аппарат, стоявший на столе, в каком-то дюйме от его руки, он глотнул слюну, не зная, сможет ли говорить нормальным, не дрожащим от волнения голосом.
Телефон зазвонил снова — требовательно, вселяя в сердце Уэбба ужас. «Выбора у тебя нет!»
Вцепившись с трубку с такой силой, что суставы на пальцах побелели, он с трудом выдавил из себя одно-единственное слово:
Да?
— С вами говорит оператор аэрокосмической спутниковой связи…
— Кто?.. Что вы сказали?
— Вызываю на радиосвязь мистера Уэбба. Мистер Уэбб — это вы, сэр?
Да.
А затем мир, в котором он находился, разлетелся на тысячи зеркальных осколков и в каждом из них, показалось ему, отразился грохочущий бурный поток.
— Дэвид!
— Мари?!
— Да, дорогой! И давай без паники! Слышишь меня, без паники! — Ее голос пробивался сквозь атмосферные помехи. Она старалась не кричать, но не могла сдержаться.
— С тобой все в порядке? В записке сказано, что ты ранена!
— Со мной все в порядке. Если не считать нескольких царапин.
— Где ты находишься?
— Над океаном. Надеюсь, они тебе скажут больше. Сама я мало что знаю: нахожусь под действием транквилизаторов.
— О Боже! Я не перенесу этого! Они похитили тебя!
— Возьми себя в руки, Дэвид. Я знаю, как ты переживаешь за меня. Но их это мало трогает. Понимаешь, что я говорю? У них свои представления обо всем!
Она отправляла ему закодированное послание, расшифровать которое не составляло труда. Он должен был снова стать тем, кого ненавидел. Убийцей Джейсоном Борном, пребывающим в полном здравии в теле Дэвида Уэбба.
— Ясно. Я понял все… Знаешь, я чуть было с ума не сошел!
— Это из-за усилителей у тебя такой громкий голос?