Нашел меня Ульрик.
— А, Junge,[6] — произнес он печально и, потерев бритую голову, оглянулся по сторонам. Я непонимающим взглядом уставился на него, почему-то удивленный, что это не кто-то из моих родителей. — И долго ты тут пробыл?
Я забился в угол сарая. Пальцы у меня были в крови, мозг медленно переключался с волчьих мыслей на обрывки человеческих. По всему сараю были разбросаны корзины и крышки от них, а посреди беспорядка валялся магнитофон с выдернутой из розетки вилкой. На покрытом засохшей кровью полу виднелись отпечатки волчьих лап и человеческих ступней вперемешку. Щепки и чешуйки краски, содранные с двери, усеивали все вокруг убийственным конфетти. Довершали картину разорения разодранные пакеты с чипсами и солеными крендельками, содержимое которых было разметано по полу.
Ульрик двинулся ко мне, с хрустом топча обломки картофельных чипсов, но остановился на полпути, заметив, как я шарахнулся от него. Перед глазами у меня все плясало, я видел то разгромленную сторожку, то мою старую комнату с разбросанным по ней бельем и разорванными книгами.
Он протянул ко мне руку.
— Давай, поднимайся. Пойдем в дом.
Я не шелохнулся. Я разглядывал свои обломанные ногти с застрявшими под ними окровавленными щепками. Сейчас для меня не существовало ничего, кроме подушечек собственных пальцев с прихотливыми завитками чуть выступающих папиллярных линий. Мой взгляд скользнул к бугристым свежим рубцам на запястьях. Они были запятнаны чем-то алым.
— Сэм, — позвал Ульрик.
Я упорно не смотрел на него. Все слова и все силы я израсходовал на то, чтобы выбраться наружу, и теперь не мог пробудить в себе желание подняться.
— Я не Бек, — произнес он беспомощно. — Я не знаю, каким образом он приводит тебя в чувство, понимаешь? И не умею говорить на твоем языке, Junge. О чем ты думаешь? Ну хоть посмотри на меня.
Он был прав. Бек умел возвращать меня к реальности, но Бека здесь не было. В конце концов Ульрик поднял меня с пола, как безвольную куклу, и на руках отнес в дом. Я не говорил, не ел и не шевелился до тех пор, пока не появился снова превратившийся в человека Бек. Даже сейчас я не смог бы сказать, сколько времени это продолжалось — несколько часов или несколько дней.
Бек не стал подходить ко мне. Вместо этого он направился в кухню и принялся греметь посудой. Когда он вернулся в гостиную, где я съежился в углу дивана, в руках у него была тарелка с яичницей.
— Я сделал тебе еду, — сказал он.
Яичница была приготовлена в точности так, как я любил. Вместо того чтобы посмотреть в лицо Беку, я смотрел на нее.
— Извини, пожалуйста, — прошептал я.
— Тебе не за что извиняться, — ответил Бек. — Ты не мог по-другому. И вообще, из всех нас одному Ульрику нравились эти дурацкие «Дорито». Так что ты оказал нам услугу.
Он поставил тарелку передо мной на диван и ушел к себе в кабинет. Через минуту я взял яичницу и молча пошел по коридору за ним. Перед открытой дверью кабинета я уселся на пол и принялся за еду, вслушиваясь в неравномерный стук пальцев Бека по клавиатуре.
— Привет, Ринго.
Голос Коула вернул меня обратно, в настоящее, где я не был уже маленьким девятилетним мальчиком, которого опекали добрые взрослые. Пока я стоял перед дверью в сторожку, он подошел ко мне сбоку.
— Я вижу, ты до сих пор в человеческом обличье, — сказал я, удивленный куда сильнее, чем можно было бы предположить по голосу. — Что ты здесь делаешь?
— Пытаюсь превратиться в волка.
Я вспомнил, как сражался когда-то с волком внутри себя, и меня пробрал озноб. Я словно вновь ощутил подступающую к горлу тошноту, предвестницу превращения. И омерзительное ощущение потери себя. Я не стал ничего отвечать, молча толкнул дверь в сторожку, нашарил выключатель. Внутри стоял затхлый запах запустения; в спертом воздухе висели воспоминания и пылинки вперемешку. Где-то на дереве свиристел красногрудый кардинал; больше тишину не нарушал ни единый звук.
— Ну, значит, сейчас вполне подходящий момент для экскурсии по сторожке, — сказал я.
Я вошел в сарайчик, шаркая подошвами по истертому деревянному полу. Насколько я мог судить, все было на месте: одеяла сложены аккуратной стопочкой у телевизора, бачок доверху наполнен водой, рядом, дожидаясь своей очереди, послушно выстроились кружки. Все готово к превращению волков в людей.
Коул вошел в сарайчик следом за мной, с рассеянным интересом оглядел корзины и склад запасов. Он буквально источал презрение и неуемную энергию. Мне хотелось поинтересоваться, что же такого нашел в нем Бек. Однако вместо этого я спросил: