– Но как же их взяли в столичную охрану после такой истории? – удивился Кунцевич.
– Тут, я думаю, в первую очередь сказалась известная вражда между Охранным отделением и Корпусом [71]. Они для того, чтобы насолить друг другу, и не на такое готовы. К тому же, как мне говорили, у Яременко в нашем родном министерстве очень сильная рука.
– Понятно. На Кавказе не срослось, и Яременко повторил фокус в Петербурге. Только теперь решил послужить не Отечеству, а своему карману, – задумчиво проговорил Кунцевич.
– Все правильно-с, все правильно. Организовывая «экс» в Баку, Яременко хотел выслужиться, у него не получилось, но саму идею бесперспективной он не посчитал. Поэтому на новом месте он решил повторить свой опыт, вот только, как вы правильно изволили заметить, думал уже не о благе империи, а о своей мошне. Зацепил на мелком политическом преступлении Чуйкова и убедил его стать исполнителем. Тот вовлек в это дело своих товарищей. Наверняка говорил, что добытые «эксом» деньги пойдут на партийную борьбу, и под эту дудочку передал большую часть награбленного своему патрону. Потом Яременко от вашего журналиста узнал, что вы вышли на след Трошки (помните, ваш начальник направлял отношение его превосходительству с просьбой выделить городовых для задержания?), и понял, что может повториться бакинская история, из которой на этот раз ему будет выкуриться крайне сложно. Господин коллежский асессор решил эту проблему самым радикальным образом – уничтожил банду. Скорее всего дело было так: Андрей Богданович сообщил начальству, что напал на след революционной организации, вытребовал несколько нижних чинов и лично возглавил задержание. Там они с Усовым затеяли стрельбу и перебили почти всю шайку. Но тому, ради кого все дело и затеивалось – Чуйкову, удалось бежать.
– Затем Яременко, – подхватил Мечислав Николаевич, – все через того же журналиста узнал о письме Чуйкова Сиверсу и моей командировке в Англию, явился ко мне и потребовал сотрудничества.
– Кстати, – теперь перебил Харланов, – почему вы не доложили об этом визите начальству?
Кунцевич осекся, но тут же нашелся:
– Так он сказал мне, что действует по приказанию господина градоначальства и мой начальник уже поставлен в известность.
Харланов подозрительно посмотрел на губернского секретаря, но сказал лишь:
– Продолжайте.
– Да тут и продолжать нечего… Когда у Усова не получилось убить Трофима, это сделал сам Яременко.
– Как вы думаете, почему Усов не убил Чуйкова по дороге из бара, почему он дождался, пока тот зайдет в квартиру, почему за вами вернулся, наконец?
– Наверно не знаю, – пожал плечами Кунцевич. – Скорее всего, Усов хотел перестрелять всех находившихся в квартире, опасаясь, что Трошка мог рассказать им о своих приключениях под руководством Яременко. Ну а меня взял на подмогу.
– Пожалуй, все так и было. Только что от этого толку? Доказательств-то как не было, так и нет. Пятьдесят похищенных тысяч вы так и не нашли, свидетелей всех переубивали. Да даже если бы и были у нас доказательства? – Чиновник градоначальства вздохнул. – Вы когда-нибудь слышали, чтобы сотрудника политической полиции привлекали к законной ответственности? Никто такой сор из избы вынести не позволит! В лучшем случае уволят господина коллежского асессора без прошения, на том и успокоятся. Так что, как это ни прискорбно, придется нам с вами забыть обо всем случившемся и заняться другими делами.
– Но ведь по вине Яременко стольку народу погибло, а одного он вообще на моих глазах застрелил собственноручно!
Титулярный советник опять вздохнул:
– Будем надеяться, что его Господь накажет.
Мечислав Николаевич молча встал, поклонился и вышел из кабинета.
На набережной он подрядил извозчика до Литейного и, садясь в пролетку, подумал: «Господь накажет, это точно, и я ему в этом помогу».
Глава 10
Не обращая никакого внимания на аптекаря, Кунцевич поднял прилавок и проследовал в его квартиру. Старший Сиверс бросился следом, закричав:
– Ади, Ади!
Когда губернский секретарь ворвался в комнату Адольфа, тот стоял у окна, безуспешно борясь со шпингалетом на раме.