Выбрать главу

– В наше время многое возможно! – многозначительно заверил гость. – В Европе все люди на виду, хотят они этого или нет.

Албанец быстро сообразил, что у Насрулло тоже возникли проблемы и тот хочет решить их привычным средневековым способом, которым не раз заставлял покоряться врагов здесь, в Афганистане. Чтобы заставить своих врагов подчиняться ему, он обычно брал в заложники их родственников. «В Европе это будет сложнее, – с ехидством подумал Беким, – но это уже не мои проблемы».

Гость раскладывал снимки на столе, словно игральные карты. И вдруг задержался взглядом на фотографии конопатого лейтенанта.

– У вас есть Интернет, достопочтенный Насрулло?

– Да, уважаемый. У нас все есть. Вам нужно с кем-то связаться?

– Хотелось бы посмотреть один сайт.

Хозяин с безучастным видом хлопнул в ладоши и в проеме двери появилась сгорбленная фигура молодого таджика. Спустя несколько минут перед Бекимом на низком столике стоял раскрытый ноутбук. Компьютер через спутниковую антенну имел выход во Всемирную паутину. Пальцы албанца быстро забегали по клавиатуре. На долю секунды Беким вдруг замер, вглядываясь в изображение на экране, которое Насрулло видеть не мог, но всего на долю секунд, затем его пальцы опять стали выбивать на клавиатуре какой-то текст. А потом он и вовсе закрыл ноутбук.

– Нашли, что хотели? – поинтересовался хозяин.

– Нет. Мне показалось, – быстро ответил Беким.

От Насрулло не укрылось, что албанец узнал нечто важное, но не хочет об этом рассказывать. И это было правильно с точки зрения албанца, поэтому полевой командир его не осудил. Но и сам не подал виду, будто что-либо заметил.

5

Происшествие с Зойкой Черненковой надолго взбудоражило дворовую общественность. Оно дало благодатную почву для сплетен и пересудов, многочисленные свидетельства очевидцев по сто раз на дню обсуждались. И каждый участник или чаще участница этих обсуждений претендовали на истину в последней инстанции.

– Я вам так скажу, – авторитетно заявляла тетя Агаша с первого этажа. – В тихом омуте черти водятся. А чужая душа – потемки. Не все, значит, ладно, промеж учителей было. Наружу просто не выходило.

– Да ладно тебе, – возражала ей Мария Петровна из соседней пятиэтажки. – Сама ж говорила, какая семья, какая семья!

– В том-то и дело, что сразу ничего понять невозможно. А теперь, как все наружу вылезло, смекаю, в чем дело.

– Ну и в чем?

– Учителя, видать, были тайными алкоголиками! А яблоко от яблони недалеко падает. Белая горячка у Зойки была! Вон невестка Антоновых, что со второго подъезда, – медсестра, – она сразу сказала: тут гадать нечего – белая горячка. А она все-таки медик как-никак!

– Белая горячка от водки бывает, а не от наркотиков, – твердо стояла на своей точке зрения Мария Петровна. – А Зойка водки не пила, это все знают. И родителей ее никогда и никто пьяными не видел. С тех самых пор, как они тут живут. И нечего напраслину на людей возводить – такое горе у людей.

– Горе, – согласилась тетя Агаша. – Зойка теперь все равно пропала, даже если и не помрет. Это, считай, конченый человек.

– И вовсе даже не конченый, я по телевизору видела – избавляют их от этой зависимости. Конечно, только тех, которые сами этого хотят. Которые не хотят – с ними что в лоб, что по лбу – опять за свое возьмутся, как ни лечи.

– Вот и я о том же, – горестно вздохнула Агаша. – Толку от Зойки никакого не будет. Напрасно Анькин Вовка ее спасать кинулся.

– И ничего не напрасно. Если б не Мишка ваш, она б даже в больницу не попала. Это он свой край отпустил, а она и слетела с брезента.

– По-твоему, лучше было бы, если б она нашего Мишку насмерть зашибла? – возмутилась тетя Агаша. – Сама б разбилась и Мишку нашего с собой на тот свет забрала? Так, по-твоему?

– Нет, не так, – пошла на попятную соседка. – Конечно, не так. Упаси бог!

– Мы, если хочешь знать, Мишке дома такую баню устроили, что ой-ей-ей! Зять ему чуть в глаз не заехал, дочка еле оттащила. Чего полез? Его какое дело? Что ему до той Зойки?

– В школу ходили вместе.

– И что с того?

– Ну, вишь, люди не на один копыл сделаны. Вовка Локис вон не думал, как и что, он же старше ее насколько, а все равно кинулся спасать, и хорошо так сообразил с брезентом этим.

– Так военный! Учат их, должно быть.

К подъезду подошла Анна Тимофеевна, возвращавшаяся с покупками из продуктового магазина, и сразу была вовлечена в дискуссию.

– Вот, Аннушка, Агаша говорит, что, мол, напрасно Володька твой Зойку спасал, – остановила Локис Мария Петровна. – Наркомановка она, и толку от нее никакого не будет.

– Ну как так можно, соседушки, милые мои! Ведь даже грех думать так. Живая душа ведь, как можно? – запричитала Анна Тимофеевна. – Ведь собаку и то жалко, а тут живой человек. Молодая еще. Может, и образумится. Вся жизнь впереди.

– Конченый она человек, конченый, – упорствовала Агаша. – Чем скорее эти самые наркоманы себя порешат, тем лучше и для них, и для окружаюших. Меньше этой будет заразы.

– Нет уж, Агаша, извини, соседка моя дорогая, что-то ты не то говоришь! – решительно ответила Анна Тимофеевна.

– Ты чего возмущаешься, мам? – тронул ее за плечо сын, подошедший вслед за ней к подъезду. Он улыбнулся соседкам: – Нервные клетки не восстанавливаются.

– Да вот, Володя, тетя Агаша говорит, что напрасно ты, сынок, суетился. Не надо было Зоеньку ловить, спасать не надо было, – чуть не плача пожаловалась ему Анна Тимофеевна. – Сама, мол, виновата.

– Виновата, конечно, – посерьезнел Володя. – Только я ее не виню. По молодости многое хочется попробовать, по себе знаю. Только вот оказалась рядом с ней сволочь, которая предложила попробовать ей именно наркотик. Вот таких сволочей я бы убивал на месте. Нечего с ними цацкаться. От них все зло.

Уже у себя в квартире Анна Тимофеевна сказала сыну:

– Ты бы сходил навестил Зою. Как-то тягостно мне на душе от этих разговоров. Зоеньке и так сейчас тяжело, а тут пересуды всякие. Сходи, сынок, не ленись. Вон купили в магазине бананов, апельсинов – занеси ей. Мы еще купим.

– Хорошо, мама, – легко согласился Володя. – Я и сам хотел. Сейчас перекушу и сбегаю.

Центральная районная больница в Балашихе располагалась на их улице, но только в другом конце, примерно в полукилометре от их дома. Володя с целлофановым пакетом в руке, в который мать положила фрукты, пробежал это расстояние всего за несколько минут. Но все-таки опоздал.

– Вы кем ей приходитесь? – спросил молодой чернявый доктор, немного помятый и небритый – очевидно, после ночного дежурства.

– Никем, в общем-то, – замялся Локис. – Соседом. В одну школу когда-то ходили. Только она младше была на несколько лет. Хорошая девчонка.

– Нету больше вашей хорошей девчонки, – отрезал доктор и наморщил нос, как будто собирался чихнуть.

– Как нет?

– Так. Отдала богу душу.

– Зойка умерла?! Не выходили, значит?!

– Не выходили. Ее и выхаживать не надо было! В рубашке, можно сказать, родилась – с такой высоты сиганула, и без серьезных повреждений. Говорят, поймали ее внизу.

– Ну да, поймали, – озадаченно подтвердил Володя. – И что потом?

– Суп с котом! – отчего-то разозлился доктор и почесал свой нос. – Оставили в больнице на всякий пожарный, ну там, на случай, если вдруг внутреннее кровотечение или еще какие-то осложнения.

– И что?

– А то, что какой-то гад подогнал ей наркоту. Она и укололась, вот только доза непростая была, а «золотая» – как они там говорят. Укололась, и все. Типичная передозировка. Кололась бы дома, если так приспичило, так нет – у нас. Теперь прокуратура всех трясет – показания снимает. Как будто нам больше делать нечего, как со следователями об этой... дуре беседовать.

– Но у нее же не было денег! Ее же голышом «Скорая» в больницу забрала!

– Кому-то, очевидно, очень не хотелось, чтобы она заговорила после своего неудачного прыжка. Милиция все равно поинтересовалась бы, чего это она прыгать надумала. Вот кто-то и подстраховался. Так что опоздали вы, молодой человек. Опоздали.