Выбрать главу

Макензи пожала плечами: «Всё в порядке. Думаю, нам каждому есть, что рассказать».

Чувствуя, что она сболтнула лишнего, Колби нервно оглядела стол и сделала глоток газировки. «Прости меня, – мягко добавила она. – Мне просто показалось, что ты должна знать. Ты стала для меня первой настоящей подругой здесь, и я хотела быть максимально откровенной».

«Та же история», – ответила Макензи.

«Мир?» – спросила Колби.

«Мир. А теперь давай сменим тему».

«О, это проще простого, – сказала Колби. – Расскажи-ка мне о себе и Гарри».

«Гарри Дугане?» – спросила Макензи.

«Да. О будущем агенте, который раздевает тебя взглядом каждый раз, как вы оказываетесь в одной комнате».

«Нечего рассказывать», – сказала Макензи.

Колби улыбнулась и закатила глаза: «Как скажешь».

«Нет, серьёзно. Он не в моём вкусе».

«А может, ты не в его вкусе, – подметила Колби. – Может, он просто хочет увидеть тебя без одежды. Вот мне интересно… что ты за человек? Готова поспорить, глубокая личность со сложной душой».

«На чём ты основываешь свои выводы?» – спросила Макензи.

«На твоих интересах и череде высших оценок по темам, касающимся составления психологических портретов и сценариев преступлений».

«Мне кажется, это расхожее заблуждение, касающееся всех, кого интересует составление психологических портретов, – сказала Макензи. – Если тебе нужны доказательства, я могу вспомнить как минимум трёх стареющих офицеров из департамента полиции Небраски».

Потом они перевели разговор на обыденные темы: учёба, инструкторы и так далее. Макензи внутренне кипела от негодования. Слухи, упомянутые Колби, были основной причиной того, почему она предпочитала держаться в тени. Она не старалась заводить новые знакомства, и, по идее, это решение должно было всячески способствовать тому, чтобы она уделила время разбору вещей после переезда в новую квартиру.

Первопричиной всему был Эллингтон… мужчина, который приехал в Небраску и перевернул её мир. Фраза звучит избито, но именно так всё и произошло. Факт, что она до сих пор не могла выкинуть его из головы, слегка выводил из себя.

Болтая с Колби и заканчивая обед, Макензи продолжала думать о том, чем сейчас занимается Эллингтон. Ещё она думала о том, чем бы занималась сама, не явись он в Небраску, чтобы поймать «Страшилу». Картина вырисовывалась не из приятных: наверное, она бы до сих пор кружила по до боли ровным дорогам, ограниченным лишь небом, полями и кукурузой. Скорее всего, напарником её был бы какой-нибудь придурок-шовинист, молодая и ещё более упрямая версия Портера, её бывшего коллеги.

Она совсем не скучала по Небраске. Она не скучала по старой работе и уж точно не скучала по местечковому менталитету. Она скучала лишь по осознанию того, что там она была на своём месте. Более того, там она была одной из лучших в своём отделе. Здесь, в Куантико, всё было по-другому. Здесь ей нужно было сражаться за место под солнцем.

К счастью для себя, она была готова к трудностям и с радостью оставила «Страшилу» и свою жизнь до его ареста в прошлом.

Теперь осталось избавиться от ночных кошмаров.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Следующее утро началось рано с занятий по стрельбе. Макензи считала, что в стрельбе она была довольна хороша. Она всегда неплохо стреляла, а сейчас благодаря хорошему инструктажу и необходимости соревноваться ещё с двадцатью двумя курсантами она стала пугающе хорошим стрелком. Её любимым оружием по-прежнему был Зиг Зауэр, которым она пользовалась в Небраске, поэтому она была рада узнать, что табельным оружием агентов ФБР был Глок, который был с ним чем-то схож.

Она смотрела на бумажную мишень в конце стрелковой галереи. Длинный лист бумаги неподвижно висел на каретке в двадцати ярдах от неё. Макензи прицелилась, сделала три выстрела один за другим и отложила пистолет. Грохот выстрелов отдавался вибрацией в пальцах, и ей нравилось это ощущение.

Когда в конце коридора загорелся зелёный свет, она нажала кнопку на пульте перед собой, и мишень задвигалась. Когда та подъехала ближе, Макензи увидела, куда попали пули. Мишень представляла собой макет человеческого торса выше талии. Две пули попали в верхнюю часть груди, а одна – в левое плечо. Результат был неплохим (но и не великолепным), и пусть Макензи слегка расстроилась, что промазала, она знала, что сейчас стреляла намного лучше, чем во время первого занятия в тире.

Одиннадцать недель. Она была здесь уже одиннадцать недель, и ей ещё многому надо было научиться. Она расстроилась, что промахнулась, потому что эти выстрелы могли оказаться смертельными. Её учили не стрелять на поражение и оставлять смертельные выстрелы в грудь или голову только на крайний случай.