Еврейское государство Израиль было почти полностью населено иммигрантами. Раздел 2 (6)3 израильской конституции гласил, что любому человеку, рожденному матерью-еврейкой предоставляется «право на возвращение» в Израиль. Каждый еврей заслуживает места в новом еврейском государстве.
Мейер Лански, завершив сомнительную карьеру в Майами, Нью-Йорке, Лас-Вегасе и других анклавах серьезной гангстерской деятельности, попросил государство Израиль предоставить ему возможность вернуться на историческую родину. Уверенный в том, что проведет остаток жизни на Земле Обетованной, поедая копченую селедку, с кипой на голове, он прибил мезузу[44] к двери своего дома в пригороде Майами и стал ждать новостей о своем новом гражданстве. Но у закона о возвращении существовала сноска, пояснявшая, что, если у вас плохая репутация или вы заподозрены в криминальной деятельности, Министерство внутренних дел может заблокировать вашу репатриацию. Именно это и произошло с Мейером Лански.
Но у него оставался еще один выход. Он мог подать в суд на правительство Израиля и попытаться отменить это решение.
Лански нанял адвоката по имени Иорам Алрой, с честью служившего в армии во время «шестидневной войны». За адвокатским столом к Иораму присоединился адвокат из Майами по имени Дэвид Розен. Они постарались доказать, что Лански никогда не обвиняли в преступлениях и что его бездоказательно очернила мировая пресса.
С другой стороны прохода им противостоял израильский обвинитель Гавриэль Бах. Он был высок и худ, обладал внешностью патриция. Гавриэль Бах решил не допустить преступников в Израиль, и неважно, во что это обойдется. В середине процесса журналисты узнали, что Министерство юстиции пригласило Гавриэля в Вашингтон. В процессе поползли слухи, что была заключена своего рода необычная сделка.
Правительство Соединенных Штатов собиралось возбудить дело против Лански и опасалось, что, если он получит гражданство Израиля, не сможет добиться его выдачи. Федералы надеялись, что, оказавшись под судом, Лански даст показания против гангстеров в Соединенных Штатах.
Согласно еще одному слуху, США предложили продать военно-воздушным силам Израиля неопределенное число самолетов «Фантом F-4», если Лански будет отказано в предоставлении гражданства. Об этом очень много говорили и писали, но «официальные источники» эту информацию отрицали. И не было никаких доказательств, что это правда.
Почти неделю дело Лански обсуждалось в Верховном суде, и вот в этот душный день все собрались, чтобы узнать результат.
Пока Коул перечитывал свои записи двадцатипятилетней давности, воспоминания воскресили перед ним костлявого, полногубого шестидесятивосьмилетнего гангстера, явившегося выслушать решение суда. Лански был одет в поношенный костюм. Галстук весь перекрутился под воротничком. Когда он прошел в боковой вход, на него набросилась пресса всего мира, выкрикивая вопросы.
— Мистер Лански, прошу вас… Эй-би-си… Мы понимаем, что Гавриэль Бах заключил своего рода сделку с Вашингтоном, чтобы заставить вас вернуться в Майами, где, по утверждению обвинения, вас вот-вот привлекут к суду.
Лански бросил на говорившего свирепый взгляд. Коула поразил его маленький рост. Всего пять футов три дюйма, но старик просто сочился ядом.
— Мудаки, — процедил он сквозь зубы.
— А как насчет чемодана? Что в чемодане? — выкрикнул кто-то из ближневосточного бюро Эн-би-си.
— Какой еще чемодан? — рявкнул Лански. — О чем, …вашу мать, вы, долбозвоны, толкуете?
— Прошу вас, сэр, следите за своими выражениями. Мы не можем передавать в эфир ругательства, — попросил репортер из Эн-би-си, как будто Лански это было не все равно. — Так что же в чемодане? — надавил корреспондент снова, намекая на металлический чемоданчик средних размеров, который Гавриэль Бах приносил с собой на многие встречи при закрытых дверях с председателем Верховного суда Израиля. — Мы понимаем, что американское Министерство юстиции предоставило Баху улики против вас.
— Вытащите меня отсюда, — прорычал Лански своим адвокатам, которые пытались протолкнуть его сквозь толпу. Наконец он достиг двойных дверей, ведущих в зал суда. Коул пошел за ним и просто пропихнул своего оператора следом, пока двери не закрылись.
Мейер и оба его защитника уселись на деревянную скамью на два уровня ниже, чем пятеро судей. Гавриэль Бах расположился один за столом обвинения. Перед ним стоял пресловутый металлический чемоданчик. Как и все остальные, Коул гадал, что же в нем такое.
44
Свернутая в трубочку молитва, которую вешает на двери своего дома еврей, собирающийся уехать в Израиль. Каждый приходящий должен дотронуться до нее рукой.