— Да… да… Спасибо вам, — смутилась Мария Яковлевна… — Раздевайтесь. Я сейчас представлю вас гостям.
Они вошли в столовую. Среди гостей Орозов неожиданно увидел заместителя президента Туркестанского комитета Сатара Алмамбетова.
«Почему он здесь? — промелькнуло в голове Ахмата. — Заместителем президента его рекомендовал Каюм-хан, а сам он заодно с Кайгиным и Канатбаевым. Не зря Ольцша предложил установить за ним наблюдение».
Взгляды Орозова и Алмамбетова встретились, и Ахмат прочитал в глазах заместителя президента заметное беспокойство. Когда Орозов кивком его приветствовал, тот в замешательстве даже не ответил, отвел взгляд и с укоризной и тревогой взглянул на Кайгина. Тот знаком руки дал понять, что Орозова не следует опасаться.
Ахмат между тем для себя отметил: «Один-ноль в мою пользу. Берегись, предатель Сатар».
Мария Яковлевна представила Ахмата только Мусабаевой:
— Любопытно, господин Алмамбетов, что сейчас происходит во Франции? — возобновила разговор Мусабаева. — Какие новости вы привезли оттуда?
— Во Франции с каждым днем растет число террористических актов против немцев и тех, кто с ними сотрудничает. Главнокомандующий западной группой немецких войск издал приказ о проведении карательных акций вплоть до расстрела. Но число терактов растет.
— Мария Яковлевна, голубушка, видите, в какое пекло вы едете. Может быть, повремените, — сказала Мусабаева. — Правда, сейчас везде не сладко. На посла в Турции фон Папена тоже было организовано покушение. В нем замешаны русские Павлов и Корнилов.
Орозов знал, что это была «утка», пущенная немецкой разведкой с целью вызвать вражду к СССР у турецкого населения. Вдохновляемые из Берлина, профашистские круги в Турции подталкивали правительство к войне против СССР. Фон Папен делал немало усилий для того, чтобы пантюркистские организации превратить в фашистские и с их помощью оказывать давление на турецкое правительство. Если же оно окажется непослушным, совершить государственный переворот.
Звонок в прихожей прервал разговор гостей. Открывать пошел Кайгин. Возвратился он с Канатбаевым и Когоды Ахмедом-оглы.
— Ну, кажется, все в сборе, друзья мои! — приветливо сказала Мария Яковлевна. — Как ваши успехи, Карие? Что ответили в верхах на ваше с Адаевым предложение?
— В течение часа мы доказывали фон Менде важность нашей идеи, но он, как и прежде, не стремится к созданию «Большого Туркестана», в который должны войти Казахстан, Татария и Башкирия. Но я теперь знаю, что нам делать. Каюм расплакался перед Остминистерством, просит вернуть от генерала Власова всех солдат-туркестанцев, зачисленных в Русскую Освободительную армию. Сейчас немцы на это не согласятся. Мы же, напротив, заявим, что уйдем от Каюма к Власову, чтоб создать блок антисоветских сил, пойдем на объединение с КОНРом[9] при условии, что немцы признают наш новый антисоветский центр — Туркестанский Национальный Совет. Мы переманим к Власову своих солдат-единомышленников…
Канатбаев оборвал себя на полуслове, заметив, как внимательно слушает его лейтенант Орозов.
Возникла неловкая пауза, и Мария Яковлевна поспешила переменить тему:
— Довольно, господа, о политике. Попробуйте вот этот салат.
Больше к серьезным вопросам не возвращались.
Когда гости стали расходиться, пьяный Кайгин протянул руку на прощанье Орозову:
— Ты извини. Я не могу пойти вместе с тобой. Я должен помочь Марии Яковлевне уложить вещи. Думаю, ты на меня не обидишься. Завтра, если сможешь, приезжай прямо на вокзал проводить Марию Яковлевну.
— Алмамбетов сегодня что-то не в духе?
— Увидел тебя и разволновался. Он всегда чего-то боится.
На улице Алмамбетов окликнул Орозова. Ахмат остановился. Они вместе прошли к автобусной остановке.
— Я надеюсь, — начал он, — что о моем посещении вдовы президента не будет знать доктор Ольцша и Каюм-хан.
— Воля ваша, мурза Алмамбетов… Разве вы не свободны выбирать себе знакомых? — похоже, Сатар не заметил иронического тона Орозова.
— Мы с тобой киргизы, Орозов. Мы — братья, и нам всегда надо помнить об этом.
«Нет, Сатар, — думал Орозов. — Настоящему киргизу брат каждый, кто сражается с фашистскими захватчиками. А ты, Сатар, трус и предатель. Ты предал Родину, а сейчас предаешь и своих, таких же, как ты, отщепенцев. Жаль, что пока я не могу тебе все это высказать вслух».
— В общем, имей в виду, Орозов, что у Чокаевой я оказался совершенно случайно.