Год назад были опубликованы (не мною) телефонные разговоры Коха с бизнесменами и чиновниками. Разговор с бывшим первым замом руководителя Администрации Президента России, председателем совета директоров РАО «Газпром» и своим соавтором по невышедшей книге о приватизации Александром Казаковым Кох начинает так: «Сань, я педераст». Если Кох имел в виду не свою сексуальную ориентацию, а состояние души, то с этой самооценкой спорить совершенно невозможно.
P.S. Но – вернулся! И ниша нашлась. Союз Правых Сил (Немцов, Чубайс, Хакамада, Кириенко) сделал его директором по идеологии на выборах в Думу-1999. Слоган у них был отличный: «Путина – в президенты! СПС – в Думу!»
1999
Мертвая голова
5 октября 1999, «МК»
Взорвались наши дома. Из-под плит достают чьи-то тела, чьи-то руки, чью-то ножку, очень маленькую. Первое чувство: какой ужас! Потом: какое несчастье!..
А потом чувства начинают уступать место мыслям. Сперва: кто виноват? А потом: кому выгодно? А еще потом: что делать?..
До главного вопроса современности – «сколько это будет стоить?» – почти никто не доходит. Кроме тех, вероятно, кто все это устроил и, конечно, заранее это все подсчитал.
В декабре-94, в день ввода войск в Чечню, тогдашний министр финансов сказал: «Если управимся за неделю – бюджет выдержит».
Тогда это многих ошеломило. Казалось, неделя – огромный срок. Осторожный финансист отвел на сухопутную операцию в восемьдесят четыре раза больше, чем министр обороны, который обещал «за два часа». Продолжалась война два года. Некоторые пенсионеры и тому подобные бюджетники до сих пор не могут понять, куда пропали их деньги.
Осторожный Путин (в отличие от Грачева, его еще никто по телевизору не видел выпившим) тоже обещал «управиться к концу недели». И добавил: «Это вам не 94-й год»[143]. Добавка означала, что власти чему-то с тех пор научились. Тем не менее воюем уже третий месяц.
В нищем бюджете 1999 года эта война не предусмотрена. И МВФ ее вряд ли оплатит.
Самое популярное решение: ковровые бомбардировки. И журналисты по ТВ, и генералы в один голос: даешь ковровые!
Но ведь это бессмыслица. Ни в Милошевича, ни в Саддама Хусейна, ни в Басаева ковровые (они же паркетные) «бомбардировщики» никогда не попадают. (Дудаев, если помните, погиб очень индивидуально.)
Бомбардировки бессмысленны, но это с обывательской точки зрения. С точки зрения военных – по обе линии фронта – это огромный приток денег и оружия. Война требует расходов. А самое главное – война все спишет.
Ковровые бомбардировки дали пока только один результат: сто тысяч беженцев. Россия опять произвела беженцев и опять обеспечить их жильем и едой не может, а морально не готова их принять. Ни один город России не хочет приютить у себя хороших чеченцев, которые убежали от плохих. Специально для тех, кто считает, что хороший чеченец – это мертвый чеченец, вынужден задать вопрос: «Грудных детей тоже включаете?»
Говорят: построим стену вокруг Чечни. Хорошая идея. Уверен, что подрядчики (которые в ту же секунду станут долларовыми миллионерами) предложат стену стометровой высоты и колючую проволоку из сверхценных сплавов.
Оставим вопросы, сколько будет стоить и как долго будут строить. Лучше скажите: кто останется внутри? Внутри, очевидно, останутся пастухи, женщины и дети. А Басаев, я в этом уверен, окажется снаружи. И Хаттаб окажется снаружи. И уж Бен Ладен точно останется снаружи.
И вообще, когда слышу фразу: «Во взрывах в Москве виноват Бен Ладен», я уверен, что одно слово в ней лишнее. И это слово «Ладен». А фраза станет даже точнее. Потому что это не Ладен, а совсем другой Бен[144] развязал в 94-м эту войну. И не сумел ни победить, ни как-нибудь по-умному уладить. Кончили кое-как. Перестала капать кровь – и ладно. Любой врач скажет: «Вы перевели острую форму в хроническую. И теперь обострения будут преследовать вас всю жизнь».
Люди, погибшие во взорванных домах, – это жертвы войны, развязанной Кремлем в 1994-м. И погибшие солдаты в Грозном-95, и погибшие в Москве-99 погибли не за Родину, а за преступную глупость.
Несчастье так велико и погибших так жалко, что виновным прощения, конечно, нет и не будет. И в этой ситуации свалить на кого-то вину во взрывах означает уничтожить этого «когото» в глазах всего народа и навсегда.
И такая возможность – слишком лакомый кусок в теперешней поганой сваре, которую по инерции называют политической борьбой.