Расплачиваемся мы. Все мы? Стоит задуматься. Снизится ли хоть на цент уровень жизни Путина в результате неизбежных «ошибок»? Наверное, нет. Значит, миллиарды долларов потеряем не совсем «все мы». Из нас надо вычесть тех, кто с гарантией не обеднеет: президент, губернаторы, депутаты…
Когда стало ясно, что подлодка «Курск» утонула, когда стало ясно, что генералы-адмиралы непрерывно врали, спасая карьеру, вместо того чтобы думать о людях, – многие кроме горя испытывали законное недоумение: почему никто не подает в отставку?
Только через десять дней после катастрофы президент сообщил новость: военные якобы написали ему рапорты об отставке, но он их отклонил.
Может быть, и написали. Мы не видели. Но если и написали – то это были фальшивые рапорты.
Искренний порыв «в отставку!» возникает сразу, как только становится известно о катастрофе. А если рапорт пишут на десятый день, то похоже, что генералам сказали: «Давайте для приличия напишите прошение об отставке. А президент ее не примет».
Чубайс минувшим летом не раз заявлял, что угля запасено выше крыши, что РАО «ЕЭС» готово к зиме как никогда. Увы, у этого «как никогда» оказался совсем иной смысл. Больницы отключали как никогда, люди замерзали и умирали как никогда. Но Чубайс летних обещаний не вспоминал, в отставку не просился, боролся за немедленную приватизацию РАО, которую называет реструктуризацией, а противников – врагами России.
Когда Приморье окончательно замерзло, и президент спросил: «Кто ответит?», и запахло жареным, Чубайс немедленно и по всем телеканалам заявил:
– Президент абсолютно прав! Мы примем любое решение президента![173]
На наших глазах государство отделилось от страны.
Страна сократилась. По размерам – на четверть. По населению – вдвое.
А число чиновников увеличилось в разы. Обогатились они – в разы.
Население – бедный родственник государства.
Президент постоянно говорит о необходимости усилить государство. Но государство – это абстракция. А реальность – это государственный аппарат. Президент постоянно говорит, что аппарат проела коррупция. Это бесспорно. Но выходит, что усиливать государство – это усиливать тех самых чиновников, которых проела…
Президент убрал двух олигархов. Но система осталась. Сталин убирал тысячами – система только крепчала. Ельцин убирал кого попало, в том числе и преданных, – система не менялась.
Путин продолжает прежнюю линию. Его назначили внезапно, и он действует так же. Его назначили – «из соображений», и он руководствуется тем же. Но эта система уже доказала свою неспособность наладить нормальную жизнь.
…Мы ждем перемен. Подумайте: мы ждем? или надеемся? или требуем? Ждать и надеяться – это рабская позиция. Можно еще «молим», «умоляем». У нас помазанник или президент? Или президент, из которого мы стремительно делаем помазанника? То есть не выбранного нами, а дарованного нам милостью Божьей. А его даровал Б.Н. по инициативе Б.А.
Пусть бы назначал преданных в повара, в охрану. Но не в руководство страны. Хочешь преданности – возьми щенка. Но там, где от человека зависят жизни других людей, там, на этих постах, должны быть добрые и умные.
Пока Ельцин держал унтера Барсукова в кругу своей обслуги – ладно. Когда возвел его на пост шефа охраны – ладно. Сделал генералом человека, вся работа которого была открывать дверь и кланяться, – ладно. Но вот Барсуков стал шефом ФСБ и вскоре возглавил операцию по спасению Первомайска, захваченного Радуевым. Результат: села нет, Радуев ушел через тройное кольцо, а Ельцин остался в нашей памяти с идиотской фразой про тридцать восемь снайперов.
Позор за ошибочное назначение вылился на президента, а не на унтера.
Когда президент Путин недавно поменял силовиков, самое большое восхищение вызвали не назначения, а абсолютная неожиданность этих назначений. Публично звучали восторги: без утечек! никто не знал! даже Касьянов! даже Волошин!..
А почему столь полная секретность? Зачем она президенту? Из любви к прежней профессии?
173
В точности эти слова Чубайс говорил, когда Ельцин разгневался на несусветный гонорар «Союза писателей».