А. М. Т. е. высокий интеллектуал должен получать больше?
АНТОН. Больше! Конечно!
А. М. Десять минут назад вы сказали, что нужны только те, которые бурят скважины, а историки и лингвисты должны умереть. У кого выше интеллект – у буровика или у лингвиста? (На самом деле лингвист может быть дураком, а буровик – умным. Но бакалавр даже не заметил, как я подставляюсь.)
АНТОН. Я имею в виду интеллектуала с точки зрения бизнеса. Мне неинтересен человек, который занимается наукой ради науки[176]. Мне интересен человек, который занимается наукой, чтобы получить большие деньги. Вот этот человек заслуживает внимания. Да, я согласен, может быть, с точки зрения общества это достаточно жестоко…
А. М. Вы сейчас сказали: «Я, бизнесмен, буду решать – кому жить, а кому не жить».
АНТОН. Это не так.
А. М. Вы сказали: «Меня интересует только тот ученый, который приносит мне деньги. Меня интересует только ученый, который нашел новый способ бурения скважины».
АНТОН. Да. Совершенно верно. Вот они и останутся жить.
А. М. А тот ученый, который расшифровывает клинопись Урарту, он должен умереть?
АНТОН. А он прибыль какую-нибудь принесет?
А.М…должен умереть?
АНТОН. Что поделаешь.
А. М. Вы же о сыре говорили, а не о человечине… значит, людоедом можете себя не считать. По-вашему, самое главное – чтобы экономика нормально функционировала, и если этому мешает лишнее количество людей, то они должны просто умереть. Правильно?
АНТОН. Правильно.
А. М. У вас экономика определяет, кто нужен, кто не нужен. А общество…
АНТОН. Я вас умоляю! «Общество!» Есть стадо баранов, и у этого стада есть вожак. Куда вожак пошел, туда пошло и общество.
А. М. Стадо баранов, да, оно идет за вожаком – за козлом, кстати говоря.
АНТОН. Вспомните господина Александра Сергеевича Пушкина, первый абзац «Евгения Онегина». Я процитирую: «Мы не умеем извлекать прибыль из наших ресурсов, мы не умеем делать…» (Текст Пушкина в передаче магистра выглядит как убогий подстрочник в переводе на застекольный.
Почему почти магистр называет первым абзацем седьмую строфу «Онегина» – непонятно. – А. М.).
А. М. Вы сказали, что должно сократиться население… Кто определяет направление такого «развития»? Или это стихийно?
АНТОН. Я вас умоляю, я уже приводил пример с баранами.
А. М. И кто же этот козел, который ведет? И из каких исходя принципов он определяет…
АНТОН. Я не хочу умалять роль правительства… От мудрого правительства и руководства, я считаю, зависит достаточно много.
А. М. Кто же этот мудрый?
АННА (однокурсница Антона). Тот, который готов пожертвовать собой…
А. М. Пожертвовать собой?! В правительстве?!
АННА. Гайдар в каком-то смысле пожертвовал собой…[177]
А. М. Минуточку, он умер, что ли?
АННА. Вы слишком примитивно, слишком буквально воспринимаете…
АНТОН. Есть очень хороший анекдот. Кто девушку обедает, тот ее и танцует. Вы понимаете, к чему я клоню?
А. М. Нет.
АНТОН. Жизнь общества и политику общества определяют те люди, которые имеют большой запас прочности. Что такое запас прочности? Это деньги. Если человек пробрался во власть – дети, жены, племянники, племянницы обеспечены на долгие времена. И он будет держаться у власти, и он не выпустит эту власть из своих рук. Клан Кеннеди. Клан Бушей. Клан…
А.М…Гайдара.
АНТОН. Ну, Гайдаров еще нет.
А. М. Ну Чубайсов.
АНТОН. Чубайсы есть. Это действительно клан. От кого зависит политика? От бизнеса она зависит! От денег она зависит! От крупного, именно крупного бизнеса. Человек, который заработал больше денег, он может повести за собой народ. Вот он и будет определять политику…
А. М. Больше всех за это время заработал Березовский. Он что, должен был народ повести?
АННА и АНТОН. За Березовским не пойдут…
А. М. У вас есть авторитеты в политике, в экономике?
АНТОН. С точки зрения бизнеса… Может быть, я покривлю душой…
А. М. Зачем?
АНТОН…но я не вижу еще ни одного настоящего бизнесмена. Тем не менее все-таки господин Чубайс для меня как бизнесмен…
А. М. Бывшие вице-премьеры делали огромные деньги на так называемой инсайдерской информации и играя в ГКО[178].
АНТОН. Я вас умоляю! Если бы вы знали прикуп, вы бы этим не воспользовались?
А. М. Ни разу не играл в ГКО, хотя меня приглашали.
АНТОН. Если бы вы знали инсайдерскую информацию?
А. М. Я отказался.
АНТОН. Это нерациональное поведение.
А. М. По-вашему, человек или дурак, или мерзавец. Третьего не дано.
178
Государственные казначейские обязательства. Правители сами назначали доходность этих бумаг (если не ошибаюсь – до тысячи процентов годовых) и сами их покупали. Это было государственное МММ. Потом «случился» дефолт. Но в тюрьму, в отличие от Мавроди, никто не сел.