В тундре вечный мир, а чукчи, эвенки, якуты и пр. – стремительно сокращаются, исчезают…
Уважаемые читатели, если вам кажется, что мы говорим не о том, тогда прочтите еще одну цитату из речи президента.
Власть заявила: «Мы живем в условиях переходной экономики и не соответствующей состоянию и уровню развития общества политической системы».
Что имеется в виду? Общество ли не доросло до замечательной политической системы (то есть до Власти)? Или система (Власть) отстала от общества?
Судя по жесткой интонации, нас собираются подтянуть. Нас собираются отучать от беспечности. Нас будут лечить.
Да, мы к демократии не готовы. Невозможна демократия без честного суда, без честной полиции, без честных выборов и т. д. Демократия наша – туркменская, сделанная из секретарей обкомов и агентов КГБ (только золотых статуй на площадях не ставим, стесняемся).
Нет духа демократии. Есть форма (то есть формальность, липа), а дух – феодальный. Вот демократическая форма и не выдерживает, трещит.
Еще меньше к демократии готова Чечня. Напрасно играть с чеченцами в демократию, выборы, референдумы, конституции. За эти игрушки с нами расплачиваются беспощадно, без малейшей скидки.
Армия не возрождается, а разлагается в Чечне.
Может быть, не выводить войска, а отвести их на границу Чечни? И сказать: «Мы слышали, что вы тут на днях выбрали себе президента? Вот и живите с ним».
Когда подросток ведет себя безобразно, ему говорят: «Марш к себе в комнату, сиди, думай. Когда одумаешься – позови».
Пусть Чечня будет частью России, запертой на замок. И пока они не принесут головы тех, кто посылает террористов убивать детей, – не открывать, не кормить, денег не давать.
Спаси и сохрани
8 октября 2004, «МК»
Владимир Владимирович, проклятий по адресу власти и после «Норд-Оста», и после Беслана было довольно. А что толку?
Если сегодня, не дай бог, случится захват заложников – кто будет руководить спасением? Похоже, заранее вы не знаете. И тот, кого вы вдруг назначите, – тоже не знает заранее. Значит, не готов, начнет метаться, делать ошибки, звонить вам, просить совета.
Случись, не дай бог, землетрясение или наводнение – все знают, что полетит глава МЧС. Сам, без вашего приказа (хотя, возможно, с вашего ведома). Он уже очень опытный; знает, сколько надо техники, врачей, как доставить, как расставить. И люди у него обучены, и собаки.
Извините, но в высшем руководстве страны мы не видим ни одного человека, который понимал бы и знал, как спасать заложников. И был бы нацелен исключительно на это, а не на то, чтобы угодить вам, и не на беспокойство о государственной репутации. А что мы видим? Какие-то глупости – какие-то общественные палаты[196], какие-то артистические антитеррористические центры[197] (вот они сейчас поймают нам Басаева, держи карман).
Мы так и не знаем: какие и на основании чего вы принимаете решения? А те чиновники, которые там (на месте трагедии), – они врут только нам или и вам тоже?
Когда вы 2 сентября (дети в Беслане еще были живы) говорили в Кремле королю Иордании: «Делается все, чтобы спасти детей», – знали ли вы, что там царит хаос? А хаос значит, что при всей суматохе ничего не делается правильно, хотя все куда-то скачут, несутся, кричат, звонят. И значит, скорее всего дети обречены.
После Беслана в обращении к нации вы сказали: «Мы оказались не готовы». Хорошо еще, что вы не произнесли фразу о вероломном нападении. Формулу 1941 года.
Некомпетентность руководства – всегда потери. В мирной стране – экономические убытки. В воюющей – смерть людей.
В 1941-м некомпетентность и упрямство руководства (Сталина) привели к невероятным потерям «живой силы», техники, территории. А потом десятилетиями (и до сих пор) эта катастрофа списывается на внэзапное вераломное нападэние. А какое ж оно было «внэзапное», когда все предупреждали – и разведчики, и дипломаты; и тысячи наших офицеров видели, как на границе концентрируются десятки вражеских дивизий.
И теперь тоже все понимали и предупреждали. Только точного адреса, наверное, никто не знал.
После Беслана (дети уже погибли) вы – в первый день национального траура – пригласили к себе в Ново-Огарево группу западных политологов и журналистов. Их рассказы широко опубликованы. Больше всего их поразило, что в такой сложный и трагический момент вы уделили им четыре с половиной часа. По их мнению, любой западный лидер в такой ситуации либо отменил бы встречу, либо она продолжалась бы не более двадцати минут.
Наших у вас в Ново-Огарево не было ни одного. Значит, для вас было гораздо важнее объяснить свою позицию Западу, чем собственным подданным.