Второе, что отметили зарубежные гости, были ваши очень эмоциональные реакции. «Вы хотите, чтобы мы разговаривали с убийцами детей?!» – это ваше восклицание цитировала вся мировая пресса.
Нет, Владимир Владимирович, мы хотели совсем другого. Мы хотели, чтобы дети (даже если они попали в заложники) остались живы. Больше ничего. Все остальное – политическая риторика, прикрытая «государственными интересами».
«О чем говорить с убийцами детей?!» Пустой вопрос. С убийцами – нет, но с захватчиками – можно и должно. Именно во избежание убийства.
Власть должна была организовать переговоры. Вы должны были назначить переговорщика. Но власть молчала. Хуже того – врала, будто террористы ничего не требуют, будто передали пустую кассету (а на ней был кошмар спортзала). Власть врала, будто заложников то ли сто двадцать, то ли триста пятьдесят. Все это вранье террористы наблюдали по ТВ, и приходили в ярость, и срывали эту ярость на детях.
А зачем врали? С какой умной целью? Стало ли лучше заложникам, или на них было наплевать в отчаянной попытке сохранить лицо Кремля? Значит, ваши даже не понимают, что скрыть такую информацию в наше время невозможно, и значит, к трагедии неизбежно прибавится позор.
В такой ситуации решения мог принимать только человек, назначенный президентом (уровень премьер-министра, министра внутренних дел и т. п.).
А у нас… С места трагедии звонят полковнику, полковник – генералу, генерал – в штаб, штаб – в Москву, Москва – в Кремль, а потом – обратно. А время уходит. А информация искажается. И решения принимает тот, кто не владеет реальной обстановкой. Неправильно и поздно.
«Убийцы детей!» – да, теперь они убийцы. Но нам – ради миллионов живых детей – надо понять: планировали террористы убийство или нет? Планировали? – тогда почему не взорвали школу, как самолеты, как Кадырова?
Убийство детей не прощают нигде, никогда. Неужели террористы хотели, чтобы весь мир испытывал к ним отвращение и ненависть? Зачем?
Скорее им нужно было что-то такое, чтобы весь мир заговорил и чтобы власть России пошла на переговоры.
Подействовало. Весь мир заговорил. И заговорил до убийства, и тем более горячо, когда стало ясно, что заложников не «больше ста», а больше тысячи.
Но переговоры не начались.
…Сейчас отказ террористов принять воду и еду пытаются объяснить тем, будто они заранее твердо решили убить детей. Но, повторяю, решив убить, они могли тайно заминировать и взорвать школу, пять школ, не жертвуя собой.
Возможно, голод, жажда и невыносимые условия, по мысли боевиков, должны были заставить нашу власть скорее начать переговоры, не позволить тянуть. А Москва тянула.
…Власть должна была организовать оцепление. Но и этого необходимого действия не произошло. Возле школы бурлила вооруженная толпа. Власть не смогла оттеснить ее за оцепление.
А мы теперь думаем: может, это какой-то несчастный отец пальнул первым, решив, что лучше всех знает, как быть? Случайный ли выстрел (просто по неосторожности) дал старт катастрофическому развитию событий? Или провокатор, которому нужен был взрыв, чтобы ценою смерти детей доказать всему миру, что с Басаевым и Масхадовым говорить невозможно?[198]
У нас война, а у вас военного опыта нет, вот беда. Вас в КГБ не учили освобождать заложников. Учили вербовать, учили следить, а не стрелять.
В ноябре 2001-го вы дали интервью американской телекомпании Эй-би-си. Ведущая спросила, приходилось ли вам отдавать приказ об убийстве кого-либо. Вы ответили отрицательно. И пояснили, что ваша работа «носила интеллектуальный характер – сбор информации, прежде всего политической».
В том-то и дело, что вы – аналитик, вам всегда нужно время: собрать информацию, изучить, сопоставить. Мгновенно принимать решения вы не умеете и, похоже, никто из ваших – тоже.
А есть люди, которые лучше всех в мире умеют освобождать заложников.
В Израиле я встретился с двумя очень опытными и очень уважаемыми специалистами по уничтожению террористов и освобождению заложников.
Асаф ХЕЙФЕЦ, 1945 г.р., тридцать шесть лет службы в армии, генерал-майор, создатель и глава спецподразделения по чрезвычайным ситуациям и спасению заложников. Командовал операцией по освобождению «автобуса матерей» в 1988-м. Тогда террористами был захвачен автобус с женщинами и детьми, который шел в сторону атомного реактора. Хейфец сам подобрал группу спецназа, спланировал операцию. В 7 утра террористы захватили автобус. В 7:30 он был перехвачен и остановлен. В 9 начались переговоры с уполномоченным от правительства. В 11 – штурм.
198
Мы еще не знали о том, что по школе «работали» огнеметы и танки. А кто приказал «работать»? Интересовала ли его жизнь детей, или единственная цель – смерть террористов?