Попробуйте объяснить кому-нибудь на Кавказе, почему «бомбить» нищих сборщиков черемши – можно, а в московском метро взрывать бедных работяг – нельзя.
Вы применяете силу тем бездумнее, что ответные действия вас с гарантией не коснутся.
Эта беда, вероятно, вернет нас всех к реальности. А то провал на Олимпиаде стал казаться самым большим горем, национальным горем (только траур не объявляли). Заодно стало казаться, будто (после двадцати лет кремлевских усилий) наконец найдена наша национальная идея: Сочи.
Теперь провал спецслужб должен всех отрезвить. И хорошо бы эта трезвость наступила поскорее. Ибо вполне возможно, что это не конец и что все могло быть гораздо хуже.
Взрывов два, синхронно: утро, столица, метро. Никак не спишешь на случайных безумцев, да никто и не пытался списать. По словам одного из руководителей спецслужб, это «хорошо спланированная террористическая атака».
Объяснение важное. Мол, если бы террористы плохо спланировали, – ну, тогда мы бы предотвратили. А если хорошо – ну, тогда ничего не поделаешь.
Если атака спланирована «хорошо», тогда неизбежен вопрос: зачем они решили минимизировать жертвы?[224]
Не может быть, что оба взрыва случайно произошли на станциях, а не в тоннеле. Ведь смертницам все равно, где умирать; их жизнь им не дорога и уже не нужна. Тогда почему не в тоннеле? На полном ходу вагоны, вероятно, сошли бы с рельсов. (Взрывчатки было много – два-три килограмма в тротиловом эквиваленте.) Вагоны покорежены, двери закрыты, жертв могло быть в сотни раз больше. А сколько погибло бы раненых и нераненых – ведь эвакуация превратилась бы в почти невыполнимую задачу. Все задохнулись бы в дыму и огне. И чинили бы месяц, выковыривая вагоны по кускам.
Но оба взрыва произошли в момент остановки, в момент открывания дверей. Чем это объяснить – не знаю. Но что это не случайность – совершенно ясно. И те, кто «хорошо планировал», безусловно, все это понимали. (То, что один из взрывов они устроили на «Лубянке», – дополнительный привет ФСБ.)
Телевизор обязательно много раз покажет, как вы и премьер стискиваете зубы, катаете желваки на скулах – ваши чувства, ваш благородный гнев понятны, но…
Извините за субъективный и, возможно, несправедливый взгляд, но похоже, что вы (оба) кажетесь себе молодцами – умными, опытными, лучшими. (А как иначе? Ведь если вы не лучшие, то должны были бы, движимые благородством, ради Родины уступить руководство тем, кто более достоин.) Вы – молодцы, а все неудачи – оттого, что ваши указания кто-то не выполнил. Вы же приказали замочить коррупцию, а она цветет. Значит, какие-то черти не выполнили; ни ума ни совести. Вы приказали замочить террористов, а они вот – в московском метро. Просто потому, что кто-то не выполнил ваш приказ.
…Вам сейчас, может быть, не до телевидения, но не беспокойтесь: оно в порядке, работает. Все утро шли обычные кулинарные программы. А вот когда террористы в Нью-Йорке на самолетах врезались в небоскребы, наши телеканалы, отменив все передачи, несколько часов в прямом эфире гнали репортаж с места трагедии и включали студии, где, опять-таки в прямом эфире, лучшие политические аналитики комментировали и старались объяснить происходящее.
Да, по масштабу террористическая атака в нашем метро меньше, чем тогдашняя американская. Но она – наша. И, возможно, надо было показывать ее сразу (чтобы все, кто может, остались бы дома или хотя бы не совались в метро, усугубляя давку).
Теперь надо бы, может быть, сделать две вещи. Надолго перестать показывать по нашим телеканалам «документальные фильмы» о том, что это «власти США сами организовали террористическую атаку самолетов на башни-близнецы». Так, во избежание ненужных ассоциаций.
А еще, пожалуйста, прикажите вашим пропагандистам, чтобы прекратили говорить «лихие девяностые». Помнится, кризис быстро отучил ваш тандем называть Россию «островком стабильности». Теперь, когда у нас в нулевых есть «Норд-Ост», Беслан, взорванные самолеты и невские экспрессы, метро и бесчисленные майоры евсюковы, – выражение «лихие девяностые» звучит слишком глупо.
P.S. В понедельник 29 марта услышал по радио о взрывах. Стало ясно, что надо ехать в редакцию. Спускаться в метро очень не хотелось. Но поедешь на машине – попадешь в непредсказуемую пробку (потому что желающих поехать на машине в тот день было гораздо больше обычного). А времени в обрез – всю газету надо переделать. Поехал на метро; тексты о взрывах заняли пять страниц «МК»…
А в пятницу 2 апреля на встрече с президентом в Кремле председатель Совета Федерации Миронов и председатель Государственной Думы Грызлов обрушились на прессу.
224
Самая неудачная фраза. Текст диктовался второпях, через час после теракта; помню, как споткнулся на этом месте, подумал: «потом поправлю»; и следующие два абзаца – объяснение того, что хотел сказать. Но фраза про «минимизацию» осталась, и ее можно понять так, будто автор считает террористов гуманными. В эту злосчастную фразу радостно вцепились все те, кто хотел меня опорочить: ага! попался! выдал себя! Нет, ребята; пособники террористов днем яростно клеймят их с высоких трибун, а по ночам через десятые руки продают оружие врагу. Меня и прежде записывали в пособники к террористам. Один из таких случаев – в первом томе писем президенту под заголовком «Генералы и их яйца». В декабре 2003-го, накануне выборов в Думу, в отчаянной борьбе за голоса, в прямом эфире НТВ на меня орал генерал-полковник Баскаев (из какой-то уже забытой партии): «Вы, господин Минкин, вы не дали поймать Басаева! Да! Я абсолютно точно говорю!» Мгновенно поняв, какая вкусная мозговая косточка вдруг оказалась в зубах соперника, в меня вцепился Рогозин (из популярной тогда, но ныне забытой партии «Родина») и заорал: «Действительно, вы, господин Минкин, мешали нам поймать Басаева! Нам, нам, народу России! Это вы развалили государство, которое теперь даже Басаева найти не может!». Вот так они и рвали меня друг у дружки. Но заметьте, насколько Рогозин ловчее генерала, оцените это «нам, нам, народу России».