Что прикидываться? Другая лексика не облегчит душу от беспросветной тяжести говорухинского фильма, весом в шестую часть суши, размером в тысячу утопших Атлантид. Тяжелая. Не всплывет.
Вышел, нашел машину. А они уже там. Сидят, курят.
– Ну, что скажете?
– О чем?
– Как о чем?! О фильме!
– А мы не досмотрели, ушли.
– …Давно?
– Давно. Минут десять-пятнадцать поглядели. Скучно. Не люблю я документальное кино, я художественное люблю, а документальное – ну его на…
– А вы? – спрашиваю другого.
– А я есть захотел.
– Что ж, – говорю, – поехали. Хули стоим?
И поехали. А хули стоять?
II
Эх, пить будем, гулять будем,
а смерть придет – помирать будем!
Вы прочли текст, написанный ночью после просмотра. Фильм оглушил, как стакан спирта залпом (рядовой факт из собственной молодости, а не из «Судьбы человека»). В пять утра – в койку.
Проспался, стал вспоминать вчерашнее.
Говорухин показывает немецкую хронику 1941 года. Непереносимые кадры массовой сдачи в плен советских солдат. Довольный немец делает нашим добродушный приглашающий жест: мол, иди, рус, всё карашо. И голос Говорухина за кадром: русская армия всегда побеждала, до чего ж ее довели!
Всегда побеждали? А поражения от татар? От ливонцев, ляхов, шведов? А Наполеон в Москве? А Цусима?
Наша историчка (в 401-й московской школе) всегда говорила: «Русские в этой битве одержали поражение». Сказать «русские потерпели» у нее язык не поворачивался.
Говорухин говорит о несчастных юнкерах. Победители-большевики не только их расстреляли, но и половые члены отрезали.
Новгородцам было легче. Резал их, пытал и кастрировал не пришелец, не иноверец, не люмпен. Резал их православный царь, который храмы не взрывал, а строил и молился. Много строил и горячо молился.
Вспомнились титры с «особенной благодарностью Солженицыну». Но и Курбский (Солженицын XVI века) писал всё из той же заграницы всё те же советы: как жить не по лжи, как обустроить Россию.
Тогда, в XVI веке (и раньше, и несколько позже), не длинный еврейский шнобель, а косые монгольские глаза вызывали типичную реакцию. Из тех времен и поговорка про «незваного гостя».
Пушкинский «Борис Годунов» начинается гениально. Русский боярин заполняет анкету Годунова: «Вчерашний раб, татарин, зять Малюты, зять палача и сам в душе палач…» Точно по-говорухински: люмпен, еврей, чекист.
Упомянутая (при разоблачении, что Ленин частично еврей) попытка предупреждения «Внимание, антисемиты» на трезвую голову внушает сомнения. Во-первых, для антисемитов (да и ни для кого) это не новость. Во-вторых, Говорухин прекрасно знает, что и предупреждать, и переубеждать антисемитов бесполезно. Кажется, отчасти это попытка самооправдания: мол, не сочтите автора юдофобом, мол, беспристрастно излагаю всё как есть.
Говоря о жутких жестокостях начальника Петроградского ЧК Моисея Соломоновича Урицкого (полное имя-отчество – метод проверенный, надежный), Говорухин показывает фото типичной еврейской физиономии и с мрачной ненавистью добавляет: «Какое милое лицо!».
У Кашпировского это называется «давать установку». Но Говорухин честно не помнит, что сотням миллионов еще вчера (а многим и сегодня) лицо «Николашки» казалось идиотским, а божественный лик Товарища Сталина – самым милым-добрым-и-родным. Скажи тогда кому-нибудь, что недоумок – интеллигент с шестью языками, а Корифей Всех Наук – семинарист-недоучка… И не исключаю, что лет тридцать назад жуткие каменные идолы казались Говорухину памятниками самому человечному человеку, доброму дедушке, который пытался нас спасти – предупреждал о плохом характере Сталина, а теперь, оказывается, царскую семью приказал уничтожить. Неслыханное злодейство.
А декабристы? Их куда девать? В их программе помимо радостей свободы, было записано истребление царской фамилии. За что и повесили пятерых. Марксу было семь лет. До рождения Володи[37] – полвека. Давайте изучать национальный состав бунтовщиков-аристократов. Поскольку люмпенов среди них искать не приходится.
Головы царей слетали не только в России и не только в 1918-м. Людовик Французский, Карл Английский, римские императоры… А кто царевича Димитрия пришил? Кто императора Павла кокнул? Два российских самодержца (один – Рюрикович, другой – Романов) сами своих сыночков (законных наследников престола) убили. Одного – в приступе ярости, другого – деловито, с пытками.
И у Достоевского сценарий «Бесов» не с чужих слов. И Распутин был до Кашпировского.
Незачем говорить о неслыханном злодействе. Говорить, вероятно, следует о впервые удавшейся попытке довести дело до конца.