Гайдар хочет, чтобы избиратели «поняли наконец», что демократы готовы чем-то поступиться ради единства. Выходит, есть дети-избиратели и есть мамы-демократы. Этой матери полезно бы знать, что избиратели уже все поняли.
Вот результаты опроса, проведенного недавно Фондом «Общественное мнение».
Четко видно, что все слои населения против «Демократического выбора России». Но вторая таблица ошеломляет. Если отношение к партии можно обозначить словом «неприязнь», то отношение к лидеру – это, мягко говоря, тяжелая неприязнь. Если бы вторая таблица показывала лишь увеличение категорических противников. Но она показывает и уменьшение сторонников.
Если за «ВР» – 7 %, а за лидера – 3 %, значит, лидер неприемлем для подавляющего большинства его собственной партии.
Вдумайтесь в этот лингвистический ужас: «Выбор России» – предмет неприязни России, а главный избранник – предмет ненависти. В названии партии заявлена любовь страны, а в реальности…
И она еще не ушла в отставку, эта мать демократии? И она еще цепляется за ребенка, рвет его на себя, несмотря на то что он орет благим матом (и не благим тоже)?
Что там Гайдар говорит о своей верности принципам и о предательстве Явлинского?
Предлагал ли Гайдар кому-нибудь блок в ноябре 1993-го? Нет. Он был уверен в полной победе, а мысленно (да, вероятно, и на бумаге) уже формировал не только депутатский, но и правительственный список.
Что изменилось с тех пор? В Явлинском – ничего. В положении Гайдара – все. Почему он так рвется в блок сейчас? Потому что предчувствует катастрофический провал[102].
Гайдар заявил, что не пойдет на блок с Черномырдиным, с партией власти. А через два дня, узнав об отказе Явлинского, произнес с трибуны (под аплодисменты):
«Если союз с “Яблоком” невозможен, значит, мы должны объявить о создании нового избирательного объединения, нового избирательного блока. Мы, разумеется, готовы к любым политическим союзам. Мы без всякого сомнения можем сотрудничать с партией власти».
Эта готовность к любым союзам – чисто ленинская принципиальность, усвоенная Гайдаром в процессе службы в редакциях газеты «Правда» и журнала «Коммунист». Мы знаем, кто готов идти с «ВР» на следующие выборы: тот, кому в одиночку не светит результат, сколько-нибудь отличный от нуля[103].
Гайдар даже не замечает, с кем он созвучен. Может, не слышал, как Зюганов сказал, что коммунисты «готовы к блоку со всеми».
В отчаянии от того, что не удалось вцепиться в «Яблоко», Гайдар отваживается на рискованную и малосимпатичную политическую эквилибристику. Выступая перед главными членами своей партии, Гайдар заявил:
«К моему огромному изумлению, когда наконец мы приняли это предложение (рассказ о блоке подается так, будто Явлинский долго уговаривал, а Гайдар „наконец принял“. – А. М.), Григорий Алексеевич на протяжении следующих двух дней забрал его обратно и начал подробно объяснять, почему единство «Яблока» и «Демвыбора России» невозможно ни при каких условиях. Я не могу это оценить иначе как предательство! (Аплодисменты.)»
Можно обвинять Явлинского в чем угодно, но он никогда не клялся Гайдару в верности, и значит, о предательстве не может быть и речи.
Речь о предательстве может и должна идти при рассмотрении совсем иной политической пары. Когда Ельцин «сдал Гайдара» и взял Черномырдина – тогда многие говорили: «Предал!». Многие, но не Гайдар. Он мило улыбался: «Всё хорошо, у нас с Борисом Николаевичем по-прежнему контакт». И за это хорошее поведение получил в подарок институт, остался советником, а позже пошел, не гнушаясь, в замы к тому, кто презрительно называл его завлабом.
Только когда дело дошло до Чечни, Гайдар заявил, что переходит в оппозицию Ельцину. (И теперь уже Ельцин мог бы сказать о предательстве.)
Почему Гайдар восстал против войны в Чечне? Почему заявил о разрыве с Ельциным? Из принципа? Значит, все, что президент и правительство творили до Чечни, не противоречило принципам Гайдара?
Нет. Не принцип толкнул Гайдара в оппозицию, а отчаяние. Он понимал, что Чечня поставила вопрос ребром: или – с Ельциным, или – с избирателями. Электорат Гайдара мог терпеть многое, но не войну. Так что переход в оппозицию был для Гайдара единственным способом спасти голоса. Можно ли в этом случае говорить о свободном, принципиальном решении?[104]
От Гайдара ушел Козырев, Чубайс приостановил членство в «ВР», Денисенко (сообщают) ушла к коммунисту Тулееву. Ушла от стыда честнейшая Элла Памфилова. Ушел Бурбулис, Федоров, адвокат Макаров… Ушли все, кто вошел в «Выбор России» в расчете на министерские портфели. От Гайдара уходят «первые номера», но ни разу он не произнес слово «предательство». Из принципа, ясное дело.
104
В начале 1996-го перед президентскими выборами Гайдар забыл о клятве, забыл о войне и поддержал Ельцина.