Вы, по присущей вам наивности, хотели их напугать и подстегнуть, а они только усмехались. В зале сидели все деньги Земли, а марсиане пока некредитоспособны. Кто ж опередит?
Вот тогда-то – уверяя почтенную публику, что вы столь же геройский борец с инфляцией, как и Гайдар, – вы с трибуны Всемирного форума сказали:
– Да мы по три-четыре месяца зарплату рабочим не платим, чтобы инфляцию удержать.
Зал не шелохнулся (может, не понял; может, синхронисты не смогли перевести этот ужас на английский, французский, немецкий, испанский). Я глядел во все стороны: есть ли наши телеоператоры? Покажут ли? Ведь тогда неплатежи еще были в новинку для граждан России, и никто даже вообразить не мог, что это – такая политика, а не ошибки, не просчеты молодого правительства.
Дорогой Виктор Степанович, поделюсь с вами случаем из жизни. В 1981 году, когда все мы жили в СССР под руководством дорогого Леонида Ильича Брежнева, я на два дня попросил приюта в пионерском лагере в Абхазии на берегу Черного моря (денег не было ни гроша). Пустили. Ел с пионерами. Утром – манная каша без масла, в обед – макароны, плавающие в теплой воде (суп), на ужин еще какая-то дрянь. И ладно – мяса нет, но и ни овощей, ни фруктов. В Абхазии! В конце июля!
А ближе к ночи, когда пионеров уложили спать, вожатые пригласили меня к столу: водка, вино, зелень, огурцы, помидоры… И вдруг двое тащат огромный таз вареного мяса, и всем весело. Поглядел, как они жрут и веселятся, и говорю: «А ведь это – детское мясо. Вы детей едите». Обиделись, выгнали. Хорошо, не побили.
Может, эти пионервожатые стали министрами?
Дорогой Виктор Степанович, пора коснуться, если позволите, таких тонких вещей, о которых с вами никто никогда не говорит (не решаются? не надеются, что поймете?). В частности, хочу затронуть столь нежную материю, как стилистические особенности моего к вам письма.
Когда вы читали первый абзац, где вы – «дорогой, удивляющий искренностью, чистотой, жизненной мудростью», – вы, должно быть, решили, что я издеваюсь.
Действительно, мне несвойственно подлизываться и льстить, да еще так беззастенчиво. Но на этот раз у меня перед глазами был великолепный и высокоавторитетный образец. Примером для подражания послужили вы, дорогой Виктор Степанович. Я просто скопировал ваши слова, ваш стиль. Не узнали?
Распечатывая на днях многочисленную почту, я достал из очередного конверта письмо и прочел: «Дорогая Раиса Тимофеевна…» Подумал: ошибка. Посмотрел на конверт – все верно: Александру Минкину. Тогда я понял, что некая Раиса Тимофеевна переслала мне письмо, написанное ей. Теперь это чужое письмо, нарушая, увы, правила хорошего тона, предлагаю читателям.
«Дорогая РАИСА ТИМОФЕЕВНА!
Я рискую обратиться к Вам с письмом, хотя мы и незнакомы. Постараюсь объяснить почему. Вы – человек, проживший большую и трудную жизнь. Вы – человек поколения, построившего и укрепившего нашу страну. Вы прошли через множество испытаний, но удивляете своей искренностью, чистотой и неравнодушием к тому, что происходит вокруг. Поэтому сейчас мы – вся страна – как никогда нуждаемся в Вашем опыте и жизненной мудрости.
Не стесняйтесь, расскажите даже о том, что иные считают мелочами быта[114].
Вы, РАИСА ТИМОФЕЕВНА, свое государству отдали, а теперь власть Вам должна. И мы все отдадим сполна – за труд Ваш, за верность Родине. Я знаю, что пенсионерам сейчас живется трудно. Мы стараемся делать все возможное, чтобы облегчить Ваше положение. Я уверен, что ситуация начинает улучшаться. Нам уже удалось понемногу увеличивать пенсии – за нынешний год они вырастут почти в два раза. Мы решаем проблему своевременной их выплаты.
Дорогая РАИСА ТИМОФЕЕВНА! Вы, конечно, знаете, что 17 декабря состоятся Выборы в Государственную Думу.
Как мы будем жить дальше? Будут ли счастливы Ваши внуки и правнуки? Сегодня это зависит и от Вас тоже.
Я призываю Вас поддержать Движение «НАШ ДОМ – РОССИЯ», отдав ему свой голос. Могу гарантировать – наше Движение сделает все возможное, чтобы помощь пришла в каждый дом, к каждому человеку.
Бывает так, что один-единственный голос решает очень многое. И голос этот может быть Вашим.
С уважением и благодарностью, Ваш
Не можете ли сообщить нам, дорогой Виктор Степанович, сколько стоит такое письмо? Не стесняйтесь, расскажите, даже если считаете это мелочью быта.
114
На всю воровскую верхушку (и на консерваторов, и на либералов, и на кого попало) работает полтора циничных и жадных негодяя. Пишут ли они манифест либерала или послание держиморды, их выдает лексика, фразеология, уши торчат. Предложение «не стесняться» с подписью Гайдара и Мурашева вы обнаружите в тексте «Левые доходы правых».