Через десять лет после начала гласности жизнь повернула обратно.
В 1987-м с каждым днем можно было все больше. В 1996-м – всё меньше.
Тогда, после полного удушья, даже маленький глоток свободы был счастьем. Сейчас, после полной свободы, даже маленький запрет ощущается как удавка.
Невольно вспоминаешь знаменитые чужие книги – «Окаянные дни» Бунина, «Несвоевременные мысли» Горького – и куда лучше понимаешь Цветаеву, Набокова… Если о ком из них и упоминал мой школьный учебник литературы, то с непременным осуждающим презрением: «Имярек не принял Октябрьскую революцию». Ну не принял. Что ж делать, ежели не все могут выпить рвотное, что делать, ежели не принимает душа?
Неотступно вертится в мозгу строчка Некрасова:
«Почему не пишешь? – спрашивает знакомый редактор. – Пиши что хочешь, только Ельцина не трогай». Понятно. Дыши чем хочешь, кроме воздуха.
Как писать о Чеченской войне, не трогая Ельцина? Как писать об экономике, состоящей теперь не из производства, а из президентских многомиллиардных подарков и многотриллионных обещаний? Как писать о выборах, не трогая главного кандидата? Как ругать Зюганова за Сталина, если нельзя ругать Ельцина за Ельцина?
Я ненавидел коммунистов. Не рядовых, конечно, не рабочего и колхозницу, а всех этих полумертвых членов ЦК и Политбюро, которые душили, убивали, развращали, лгали непрерывно и всех заставляли лгать. Но логику «линии» – если не хочешь коммунистов, голосуй за Ельцина, – душа не принимает.
С невероятной скоростью демократические СМИ потеряли лицо. Если бы взять июньские номера газет и на машине времени отвезти в январь-96 (всего на полгода назад), их родные редакции не поверили бы глазам, сказали бы: бред! такого не может быть никогда!
Увы, может.
За каких-нибудь три месяца мы догнали Северную Корею времен Ким Ир Сена. Даже в эпоху брежневского маразма журнал «Корея» вызывал оторопь и смех безумным восхвалением Великого Вождя. И вдруг оказалось, что мы свободно можем и сами. Вот она – «свобода как осознанная необходимость».
Я ничего специально не собирал для этой заметки. Что попадалось на глаза – то и откладывал.
29 мая, «МК», «ЛУЧШАЯ ОПЕРАЦИЯ ЧЕЧЕНСКОЙ ВОЙНЫ»: «Сама операция – визит президента в Чечню – была проведена просто безупречно. В традициях всех кавказских войн в Москве были оставлены заложники. А лучшего гаранта президентской безопасности в Чечне, чем Зелимхан Яндарбиев, участвующий в переговорах с Кремлем, придумать было просто невозможно».
Да какой же из Яндарбиева гарант безопасности Ельцина? Их вес несоизмерим. А кроме того, если бы Ельцина убили в Чечне, что мы смогли бы сделать с Яндарбиевым? Расстрелять? Убить одних чеченцев за теракт, совершенный другими? Большое утешение. И как можно восхищаться президентом России, который, как гангстер, берет заложников?
«Не может не восхитить молниеносность и неожиданность организации визита». Неожиданность? Да целый месяц только о том и говорили, нагнетая опасность устами силовых министров, чтобы ярче заблистала храбрость президента.
«Такого гениально исполненного хода Ельцин не совершал за все четыре года президентства»[118]. Это искренний восторг. Искренность такая давно описана Шварцем в «Драконе».
29 мая, «Известия»: «Ельцин в Чечне – событие, превзошедшее все мыслимые сроки и ожидания… Силуэт августовского танка с фигурой президента России на боевой броне вновь вдвинулся в столпотворение российской политики… Эта личная ельцинская победа видится сегодня как общая победа тех, кто в августе 1991 года связал с президентом России свои ожидания и надежды».
Совестно комментировать.
Полтора десятка главных редакторов публично назвали «поступком месяца» визит Ельцина в Чечню.
Братцы, а ведь он там не был. Зачем обсуждать храбрость визита, и др., и пр., когда Ельцин в Чечне не был? Уничтоженный Грозный не видел. Трупов не видел. Сирот не утешал.
Я готов поверить, что он летал в ту сторону, но ТВ показало его на лужайке в густой траве – там никогда не было войны. Говорят, он пятнадцать минут был в аэропорту Северный. Готов поверить. Но вообразите себе американца, который прилетел в Шереметьево-2, ущипнул буфетчицу, заглянул в duty free и улетел обратно и стал у себя в Штатах рассказывать, что он был в России, познал ее и что там все o’key.
Подлая война не кончилась ни к 9 мая 1995-го, ни 1 апреля 1996-го, ни 1 июня… Уже президент России сел за стол с дудаевцами (с «бандитами!»), уже отдан приказ выводить войска – поражение де-факто признано. Сто тысяч погибли ни за что. А трубят победу, восхваляют мудрость. Объявляют мир. Но минуют выборы – и война начнется снова[119]. Слишком выгодно.