С кем сейчас будет Ростропович? Ведь он не сможет оказаться в стороне. С кем будут Михалков, Волчек, Баталов, Тихонов? Талант – хорошо. Но еще бы совесть и ответственность. Совесть должна оказаться сильнее гонорара и корысти. Совесть должна заставить человека признать ошибку (о, не публично, всего лишь перед самим собой) и не повторять ее. Не выбирать меньшее зло. Ведь потомки не поверят в искренность тех, кто в третий раз подряд и опять искренно выберет зло. Потомки заподозрят или в глупости, или в подлости. Потомки не церемонятся. Так ли мы снисходительны к сочинителям песен о Сталине, фильмов о Брежневе? Верим ли в искренность этих лауреатов или, понимающе усмехаясь, проходим мимо их мертвых сочинений?
Напрасный труд искать честных среди членов Политбюро ЦК КПСС. Напрасно искать демократов в казарме. Они там не водятся. Не надо искать девственниц в публичном доме. Это неинтеллигентно.
P.S. Жительница Северной Осетии Зинаида Рамазоновна Болиева предложила свое собственное сердце для пересадки президенту Ельцину. Она, следовательно, готова умереть за него. И тем навсегда оставляет позади интеллигенцию, способную разве что на необременительное сочувствие.
Мы потеряли геологическую эпоху
17 октября 1996, «Общая газета»
Мы потеряли не только минувшие пять лет. Мы потеряли предстоящие четыре года. Кто учился в советской школе – помнит, что многое измерялось у нас в человеко-днях. Нас сто пятьдесят миллионов. Значит, мы потеряли один миллиард триста пятьдесят миллионов человеко-лет. Мы потеряли геологическую эпоху. И никто нас не ждет. И подтягивать, как двоечников, нас никто не будет.
1997
Царь должен спасти Россию от генерала[127]*
3 февраля 1997, «Новая газета»
Кремль задумал восстановить монархию. «Бред! – машут руками умные люди, как бы отгоняя русского сорокаградусного черта. – Этого не может быть!» Но практика показывает, что может быть все. Стоит некоей идее овладеть массами президентского окружения – и пожалуйста. Скажи кому-нибудь 22 августа 1991-го – наутро после окончательной победы демократии, – что эта демократия (с лицом Ростроповича) будет бить из танков по Белому дому, и не по врагам (Янаеву, Павлову, Крючкову), а по ближайшим соратникам – Хасбулатову, Руцкому… Скажи кому-нибудь в августе-91, что эта демократия – с лицом и т. д., рыдающая над могилой трех мальчиков[128], – будет бомбить города и села, отправит на тот свет десятки тысяч своих мирных граждан и при этом не достигнет ни одной из поставленных целей… Тогда, в 1991-м, это было невообразимо. Однако произошло. И в самых отвратительных формах. И – самое печальное – сегодня воспринимается спокойно, просто как часть истории.
Во всей стране один Ельцин неустанно работает с документами. Остальные сочиняют ему документы. Кто-то сочинил, что 7 ноября отныне – День всеобщего примирения (это так же остроумно, как если бы во Франции Варфоломеевскую ночь переименовали в Ночь любви)[129]. Кто-то сочиняет про стабильность и процветание, кто-то – про тридцать восемь снайперов… Плохо, что сочиняемые документы не согласованы между собой. У власти нет никакой стратегии, никакого плана. Члены команды, думающие только о самосохранении, бегают к капитану каждый со своим планом спасения: лево руля! право руля! полный вперед! стоп машина! открыть кингстоны! отдать концы!
На прошлой неделе Ястржембский, страшно уставший от безнадежных попыток примирить русскую действительность с кремлевским воображением, сообщил, что Ельцин велит гражданам «научиться жить по Конституции» и в ближайшие годы поправками не беспокоить.
В то же время Кремль решил реставрировать Романовых. Все обсуждают, насколько это выгодно Ельцину, невыгодно Зюганову, Лебедю. Никто не заметил, что планируется не «поправка», а полная отмена Конституции, свержение общественного строя.
Конституция гласит: «Россия есть демократическое государство с республиканской формой правления» (ст. 1) и «Носителем суверенитета и единственным источником власти в РФ является ее народ» (ст. 3).
По Конституции власть принадлежит народу, и никакими указами ее нельзя передать царю. Разве что устроят референдум, уговорят граждан еще раз проголосовать сердцем за то, чтобы отнять власть у себя и передать иностранному подростку[130].
Предлагая заменить республику монархией, а власть народа – властью царя, нам предлагают даже не государственный переворот, а самую настоящую революцию (или контрреволюцию). Это дело серьезное. Жаль, что авторы идеи, явно желая сделать как лучше, проявляют, как всегда, преступное легкомыслие.
128
И правда: во время ГКЧП погибли трое, почти случайно. Их провожали грандиозные гражданские панихиды-концерты, клятвы «Свобода! Права человека!»…