Во вторник Воронов получил командировочное удостоверение и проездные документы. Вечером сел в скорый поезд «Россия», идущий из Москвы во Владивосток. Утром был в столице Приморья.
Начальник отдела по борьбе с наркоманией краевого УВД предоставил Воронову необходимые данные, поинтересовался, как дела у его приятеля Демидова. После ужина в городской столовой Виктор погулял по городу, переночевал в гостинице, заказанной местными оперативниками. Утром сел на первый автобус, идущий до Уссурийска. На автовокзале сделал пересадку на местный рейс и к обеду прибыл в небольшой поселок, «градообразующим» предприятием которого была колония усиленного режима.
Солдаты на КПП проверили документы Воронова, вызвали дежурного офицера. Тот провел Виктора в административный корпус, к начальнику оперчасти Звонареву. Капитану Сергею Звонареву было чуть больше 30. Гостя он встретил радушно:
– Рассказывай, что могло слушателя из Хабаровска занести в такую глухомань?
– Я пишу научную работу о нарушениях уголовно-процессуального законодательства…
– Кто у тебя начальник курса? – перебил его Звонарев. – Трушин? У меня был Плешков. Я окончил школу в 1980 году.
– А сюда-то, в зону, как попал?
Воронов сразу перешел на «ты». Недавний выпускник – почти брат.
– Потом расскажу. Тебя кто-то из наших жуликов интересует? Долматов? На кой черт тебе этот придурок сдался? Только не вешай мне лапшу на уши про научную работу. Я ни за что не поверю, что наш обормот может представлять академический интерес.
– Ты приговор его читал? – спросил Воронов. – Ничего странного в нем не нашел?
– На фиг мне его приговор? Если сидит – значит, за дело. – Звонарев посмотрел на часы. – Пошли пообедаем. Долматов от тебя никуда не убежит. – И засмеялся.
Воронов улыбнулся, оценил местный юмор. Пока они обедали, дневальный из числа осужденных нашел Долматова и привел в комнату для свиданий.
– Ты с ним недолго! – напутствовал Звонарев. – В 18.00 мы лавочку закроем и пойдем ко мне. Посидим, школу вспомним. Вот жизнь была! Лучшие годы в Хабаровске прошли!
Дежурный офицер проводил Виктора в комнату для свиданий, где их дожидался потрепанный жизнью худощавый высокий мужчина в серой робе.
При скрипе двери он вскочил, вытянул руки по швам:
– Осужденный Долматов…
– Заткнись! – перебил его офицер. – Звонарев велел передать, что если наш коллега пожалуется на твою забывчивость, ты до самого освобождения из БУРа[6] не вылезешь. Понял?
Долматов кивнул и с опаской посмотрел на Воронова. Виктор показал на место за столом, сел напротив, выложил на стол пачку папирос:
– Поговорим о Кате Дерябиной и ее подругах.
16
– Сучка эта… она же первая начала, – стал рассказывать Долматов. – Катька – на учебу, она – ко мне в кровать. В первый раз это было…
Осужденный почесал подбородок, забавно сморщив нос. Он явно играл на публику, набивал себе цену. Воронов выложил перед ним лист бумаги, разграфленный по дням недели.
– Это – «решетка», – сказал Виктор. – Буквами на ней отмечено, кто из девушек в этот день был в квартире Дерябиных.
– Круто сделано! – оценил Долматов. – Я возьму еще папироску?
– Бери, но учти: если я сегодня не закончу с тобой, то Звонарев…
– …Да понял я, понял! – замахал руками Долматов. – Давай сюда свою «решетку». Вот оно! Во вторник Катька ушла в институт. Как только дверь за ней захлопнулась, Ленка пришла в спальню, залезла ко мне под одеяло. Естественно, я не устоял. Что интересно – все происходило молча, ни единого слова, как будто мы заранее оговорили, чем будем заниматься. Потом был еще раз, когда точно, не помню. В тот вечер я напоил до поросячьего визга Катьку с Викой, и они обе вырубились, а я еще ничего так себя чувствовал, да и что греха таить, тянуло меня к Ленке. Ох, как тянуло! Потом… потом настал этот понедельник, будь он неладен! С вечера у нас была Марина, покрутилась, посидела и ушла домой. Мы с Катькой рассорились. Я лег спать на диван, ночью к ней на кровать перебрался. Помирились. Утром встал, проводил ее в институт. Зашел на кухню покурить. Проснулась Ленка, говорит: «Давай по бокалу вина выпьем, и ты покажешь, как меня любишь».
– Тебя не насторожило, что ей в школу во вторую смену, а она вино пить собирается?
– Ей же в школу, не мне. Ей и отвечать.
– Давай немного отвлечемся. У тебя был с Леной конфликт из-за Осокиной Валентины?
– Такой девки вроде бы не было… Жигулина Валя была, а Осокиной не было. Про Жигулину рассказывать? Короче, я пьяный решил пошутить, а Ленка подслушала. Наутро как набросится: «Ты на кого решил меня променять? На эту воблу сушеную?» Еле успокоил. Там ведь в чем фишка-то была: не в том, что я уйти захотел, а – к кому. Ленка обиделась, что я на Валю глаз положил, а она такая невзрачненькая, правильная вся какая-то. Мышь серая. А Ленка – девочка что надо! Ты не видел ее? Сейчас она, может, поблекла, а в те годы была свеженькая, как роза в утреннем саду.