Мы приехали, Вика села с матерью чай пить, я достал деньги и чеки из тайника, прислушался: они о чем-то мирно беседуют, про какой-то дефицит говорят. Я переоделся в свежую одежду, и мы уехали. Больше у меня с Викой ничего не было, кроме секса. Проходит время. Меня арестовали, осудили, отправили в зону. Получаю письмо от матери. Е-мое! У меня волосы дыбом встали. Мать пишет, что Вика, моя невеста, у нее каждый день бывает, за продуктами бегает. Я ей пишу: «Какая она на фиг невеста! Гони ее в шею». Новое письмо: «Я уже старая стала, плохо себя чувствую, чтобы квартира у нас не пропала, пропишу Вику у себя». Я был в ярости, написал с десяток писем, в ответ мать сообщает, что прописала Вику у нас. И еще пишет, что наш портрет она поставила на видном месте, и все восхищается, какая мы с Викой славная пара.
– Стоп! Давай разбираться что к чему. Тебя из квартиры выписали сразу же после вступления приговора в законную силу?
– Естественно! ЖКО автоматом выписывает, если срок свыше трех лет.
– Вместо тебя мать могла прописать кого угодно?
– Хоть бродячую собаку с помойки! Лучше бы ее прописала, чем Вику.
– Откуда фотография взялась?
– Понятия не имею! Я с другими девками фотографировался, а с ней нет.
– С какими девками? Ты толком говори, чтобы мне тебя за язык не тянуть.
– Шли мы с Катькой и Мариной по улице Серышева. Увидели фотоателье. Я предложил сфотографироваться на память. Они согласились. Я хотел фотку друзьям во Владивостоке показать, похвалиться, как время провел. Больше я ни с кем из них не фотографировался.
– Как эта фотография выглядела? Ты посередине, девушки по бокам?
– Именно так, все чинно, благородно, без улыбок. Все фотки у Катьки остались, я свою домой принести не смог. – Долматов щелкнул пальцем по горлу, показав причину нерасторопности. – Прошло еще время, Вика пишет, что матери стало хуже, и она оформила ее в дом престарелых. Я смекнул, что могу квартиры лишиться, и пишу ей: «Вика, если ты согласна выйти за меня замуж, то приезжай в зону на свидание, привози продукты, забросишь денег на лицевой счет. Если не согласна, то я обращусь к прокурору, чтобы тебя принудительно выписали». И что ты думаешь? Она приехала! На полном серьезе говорит: «Ни о чем не думай. Я дождусь тебя!» Хозяином зоны тогда был Саркисянц. Он издевался надо мной, как хотел, но тут вошел в положение и дал нам свидание на трое суток, как мужу с женой. Я был на седьмом небе от счастья. Мне в те дни казалось, что я Вику всю жизнь любил и ни о ком больше не мечтал, кроме как о ней. На свиданке мы договорились, что она приедет через полгода, и мы распишемся прямо тут, в зоне. Через полгода у нее не получилось, а потом пришло извещение из дома престарелых, что мать умерла. Вика в письмах успокаивала, говорила, что ничего не изменилось и она будет моей женой. А потом – бац! – прилетело письмецо: «Я передумала выходить за тебя замуж. Квартира теперь моя, я ее обменяю на другую». И все! С тех пор она пропала. Через одного откинувшегося я узнал, что в моей с матерью квартире живут посторонние люди, и я теперь вообще не имею жилплощади. Подскажи мне, как грамотный человек, я могу через суд или через прокурора вернуть квартиру? Она же по беспределу меня с хатой кинула, в бомжа превратила.
Воронов прекрасно понимал, что квартиру Долматов уже не вернет, но заверил его, что переговорит со знающими людьми и сообщит, к кому обращаться с жалобой. Разочаровывать морячка в разгар беседы он не собирался.
– Веришь, я на Катьку зла не таю за то, что она меня обобрала, с матерью по-скотски поступила. Обещала заявление забрать, а заявление по изнасилованию нельзя забрать в принципе. Было и было, хрен с ним! Остался без денег, чеков и вещей. Это можно пережить, а вот квартиру! За нее я бы Вику…
– Стоп! – прервал Воронов. – О преступных намерениях расскажешь куму[7], я сюда с другой целью приехал. Поговорим о «виновнице» торжества, о Елене Прекрасной.
– Если бы мне сейчас сказали: «Давай мы тебе месяц срока накинем, а ты перенесешься в сентябрь 1979 года и еще раз с Ленкой любовью займешься», я бы согласился. Я когда вспоминаю ее… но это неважно. Что про нее рассказать? Симпатичная умная девочка, ревнивая. Забавно было смотреть, как она обижается. С виду она невинная, как ангелочек, а на самом деле…
– Расскажи об Ирине, – предложил Воронов.
– Это кто такая?
Виктор описал, как выглядит Ирина Анатольевна, но фамилию называть не стал, чтобы Долматов не смог перекинуть мостик от преподавательницы иностранного языка к ее всесильному папаше. Береженого бог бережет!