Шизофрения была хорошим выбором также и потому, что она стала модным диагнозом для применения к политическим диссидентам. Я не был убежденным идеалистом, способным бросить властям вызов моими истинными взглядами (за это грозила статья покруче, чем за уклонение от воинской обязанности); я завуалировал свои взгляды в красочную систему параноидального мышления.
В этом смысле, например, кататоническую шизофрению, которая определенно является прекрасным поводом для освобождения от армии, было бы мучительно трудно симулировать. Я слышал о случае, когда новобранец, находившийся в состоянии кататонического ступора много дней, страдавший от необычайных лишений, мучительных тестов и искусственного питания, прокололся лишь тогда, когда отбивался от санитара, пытавшегося его изнасиловать, и дежуривший ночью доктор услышал его призывы о помощи.
ПРИЗЫВ
Но вот мне исполнилось девятнадцать и меня призвали. Я не был к этому готов, хотя и должен был ожидать призыва. Я был беззаботен и немного наивен. Горячо дискутировал с друзьями о различных подходах к пацифизму у таких писателей, как Камю, Рассел или Сартр. И не до конца оценивал тот факт, что для моих привилегированных, гарантированных от военной службы приятелей (не считая, конечно, ситуации, если Советский Союз будет втянут в настоящую войну), эти диспуты были чем-то вроде интеллектуальной игры, в то время как я должен был стать настоящей подопытной морской свинкой, с суровой и опасной судьбой.
Знай я, что случится в ближайшие несколько месяцев, я бы намного активнее добивался варианта с университетом или тщательней подготовился к «крайнему случаю». Поступление в университет не состоялось, потому что соответствующие бюрократические инстанции слишком затянули дело, а у меня не было достаточно связей, чтобы ускорить процесс.
В свете новой ситуации уверенность в том, что мне придется провести три года в качестве профессионального пловца в спортивном клубе армии, стала казаться мне вполне приемлемым идейным компромиссом. Это было похоже на альтернативную военную службу, которая, конечно, не существовала тогда в СССР[7]. Так и случилось, меня послали в армейский спортклуб в Новосибирск после прохождения лагеря для новобранцев. Это был специальный лагерь для музыкантов, танцоров и спортсменов, которых потом направляли в различные армейские ансамбли, оркестры и клубы. Нам выдавали разношерстные военные мундиры, поскольку все мы в последующем должны были получить специальное обмундирование. Мы располагались на краю настоящего военного лагеря, и нашу пеструю команду обычно старались скрыть во время официальных инспекций и парадов, чтобы избежать недовольства армейского начальства. В некотором смысле, до нашей отправки в специальные подразделения мы были источником неудобства. Командир нашего подразделения носил вполне созвучную ситуации фамилию — лейтенант Пастернак. Мы проводили время, в основном, рассказывая анекдоты (многие с явно антисоветским душком), пели тюремные песни, пили контрабандой пронесенную водку и, когда было возможно, ходили в самоволку.
Это не могло подготовить меня к тому, что случилось в дальнейшем.
Относительный рай армейского лагеря для новобранцев вскоре закончился. По причине, которая до сих пор остается загадкой, меня, в конце концов, послали не в спортклуб, а в обычную часть. Вполне возможно, что военные спортивные начальники решили, что плавание не является тем видом спорта, на который нужно делать ставку. (Советский Союз в те годы не проявлял больших успехов в этом виде спорта). Они могли решить также, что в армии нет подходящих условий для тренировок пловцов. Не исключена и бюрократическая ошибка. Но есть и такой вариант: по неизвестной причине КГБ не признал меня политически благонадежным лицом, будущая карьера которого могла быть сопряжена с выездом за границу.
Короче, однажды я очутился в обычном бараке, в обычной солдатской форме, одним из примерно полусотни новобранцев, спящих на железных кроватях под обычными серыми одеялами.
7
Хотя с 1 января 2004 года в России начал действовать закон о введении альтернативной гражданской службы, и это есть знак несомненного прогресса, практическая пригодность этого закона для большинства призывников, не желающих служить в обычных родах войск, пока еще не доказана. Симуляция и уклонение от призыва легальными и нелегальными способами до недавнего времени были достаточно частыми занятиями для молодежи. Станет ли профессиональная армия, которая поможет решить все эти проблемы, реальностью в России — до сих пор непонятно.