В тело Макса стремительно возвращалась не только память, но и силы. Судя по всему, с его телом все было в порядке. Причем, к нему возвращалась не только его собственная память бывшего спецназовца внутренних войск МВД СССР, а ныне – командира разведывательно-диверсионной группы «Стикс» армии Донецкой народной республики, но и еще какая-то другая память. Другая, но в то же время какая-то родная. Его детская память. Все его детские обиды, провинности, а также достижения, свершения и знания. Те знания, которые, став взрослым, он совершенно утратил. Вот, к примеру, кто помнит, как сделать из прищепки самострел? А Макс вдруг вспомнил. И все, что с ним произошло, он тоже вспомнил. И причина попадания в больницу стала ясна.
Вот только силы к нему вернулись не совсем его. Точнее, не силы взрослого пятидесятидвухлетнего мускулистого девяностокилограммового бойца, мастера спорта по смешанным единоборствам, разведчика и диверсанта с опытом боевых действий, и почти двухлетней гражданской войны – нет. Вернулись к нему силы обыкновенного мальчика, каким, судя по всему, сейчас и был Максим Зверев. Которому было одиннадцать лет. В этом феномене еще следовало разобраться. Но сначала нужно восстановить статус кво.
Поскольку с силами все еще было непонятно, Макс решил обойтись только умениями. Аккуратно, почти нежно он взял нагловатого посетителя своей кровати за голеностоп одной рукой, а второй провел простейший прием из арсенала борьбы самбо – скрутку пятки. Мальчишка, не ожидав такого обращения со своей конечностью, завопил от боли и моментально свалился с кровати Макса на пол. Ему это удалось сделать так быстро только потому, что Зверев не фиксировал ногу, а, скрутив пятку, тут же сообщил телу своего внезапного визами дополнительное ускорение сверху вниз.
– Ты, ботаник, совсем уже тю-тю? Башкой тронулся, да? – взвыл подросток.
Но вставать не спешил, а бочком-ползком, как крабик, передвинулся к своей кровати и заполз на нее. Видимо, прием произвел на него впечатление, а боль в голеностопе не позволила моментально дать «ответку». Но все оказалось проще – у чернявого была своя «подписка» – так на подростковом слэнге того времени (1976 год – снова услужливо подсказала его память) – назывались те, кто «вписывался» или «подписывался» защитить, если тебя кто-то обижал. Именно свою «подписку» и позвал этот парнишка, который был в этой палате за главаря. Ну, не то, чтобы за главаря – не были эти пацанята даже дворовой шпаной или какими-то хулиганами. Но, как это бывает в мальчишечьем коллективе, всегда в относительно замкнутом пространстве выявляются неформальные лидеры, болото и, конечно же, неформальные изгои. Судя по всему, в последних и числился Максим Зверев.
– А, ну-ка, ребя, научите этого ботаника, как надо правильно себя вести!
Обращение Валика (так, оказывается, звали этого командира) – подняло с кроватей двух мальчишек, у которых были забинтованы руки, причем, у одного – правая, у другого – левая. У самого Валика, как и у Макса, была перевязана голова.
Стас и Влад – так звали этих разноруких – не спеша подошли к кровати Макса. Тот выжидающе смотрел на них, не собираясь ничего не предпринимать. Кого бояться? Сопливых пацанов? Что они смогут сделать в ним?
На какое-то время Максим забыл о том, какие метаморфозы с ним произошли, ситуация откровенно его забавляла, просто было ощущение, что он провалился в свое далекое детство. Именно такой случай произошел с ним в этом самом детстве, когда он лежал в больнице. Он вспомнил, по какой причине он тогда угодил на больничную койку – во время игры в войнушки на развалинах старого дома ему в голову прилетел увесистый булыган. Вообще-то мальчишки кидались кусками рыхлой глины, которая вывалилась из разрушенных стен частных домов, шедших под снос, но, видимо, кто-то в горячке боя перепутал. И вот теперь Максим Зверев лежал в больнице с легким сотрясением и шрамом, который остался у него над правой бровью на всю жизнь. Вернее, тогда лежал…
И конфликт у него тогда был…
…Сопливая «подписка» уселась на его кровать (да что их всех на кровать-то тянет?), а потом, ни слова не говоря, Стас и Влад – каждый со своей стороны – принялись давить его сверху подушками, которые им моментально перекинули с других кроватей. Ну, давить – это слишком сильно сказано, Макс, прошедший в своей взрослой жизни не одну сотню схваток на борцовском ковре и по самбо, и по бразильскому джиу-джитсу10[1], не говоря уже о ММА и панкратионе11[2], внутренне даже рассмеялся. Но, тем не менее, весу в нем сейчас было не девяносто кг, да и телосложение явно не как у Геракла и даже не как у Брэда Питта12[3]. Так что надо было показать парням, что они неправы.
9
Бразильское джиу-джитсу – разновидность борьбы, которая начинается в стойке, но проводится в основном в партере, в отличие от японского джиу-джитсу. Изобилует разнообразными болевыми приемами.