Ужин был прекрасен – свежие котлеты, картошка пюре и помидоры, которые только в августе «закрывали» родители Макса еще у бабушки отца на Амуре. Ну и в завершение, чай с заварными пирожными, которые Татьяне Прокофьевне выдавали, как донору, за сдачу крови. Мать Макса была Почетным Донором СССР и это позволяло ей брать отпуск только летом, получать небольшую добавку к зарплате и после каждого сеанса по сдаче крови государству приносить домой сладкие пирожные, которые ей выдавали бесплатно, по талонам. Она их не ела, а приносила домой, для Макса.
Поужинав, Зверь, блаженно наслаждаясь ничегонеделанием, взял в руки какой-то номер журнала «Искатель», который он выменял у соседа, и с удовольствием стал читать фантастический роман Роберта Хайнлайна «Пасынки Вселенной». Он очень смутно помнил содержание, но зато знал, что и Хайнлайн, и сам журнал оказали огромное влияние на формирование его мировоззрения. Поэтому, читая роман, как никогда ранее не читанный, Макс смаковал его не хуже только что съеденного пирожного. Однако усталость взяла свое и он даже не заметил, как уснул. Прямо с журналом в руках.
Одетым.
Глава пятнадцатая. Разведка боем
Утром вставать не хотелось совершенно – тело болело, как будто ночью разгрузил несколько вагонов с углем. В юности, когда учился в институте физкультуры, Макс несколько раз ходил на шинный завод, где по ночам разгружал вагоны с каучуком, шинами или даже с мазутом. За восьмичасовую смену платили от 30 до 45 рублей. При этом его студенческая стипендия за месяц составляла как раз сороковник. То есть, за три дня он мог заработать три месячных степухи. Но, правда, сначала с непривычки даже у тренированного Зверя тело болело и ломало точно так, как у одиннадцатилетнего Макса сегодня.
«Надо же, как тело отреагировало на вчерашний баскет с акробатикой. Видать, эти группы мышц «я-маленький» ни разу особенно не напрягал. Надо будет учесть…», – подумал Максим.
Кстати, он не помнил, когда успел раздеться, ведь заснул одетым на диванчике с журналом, а проснулся раздетым на том же диванчике, но уже разложенным и застеленным. И только тело напоминало о бурно проведенном вчерашнем вечере, баскетболе и показательных выступлениях.
Но хочешь – не хочешь, а тело в норму приводить надо. Макс встал, сделал десять приседаний, сдерживая стон, потом встал в «планку», отстояв полторы минуты, помахал немного руками и пошел в ванную. Умывшись и почистив зубы, решил на улицу не ходить и не бегать, а позаниматься на балконе. Пройдя через залу, где дрых после вечерней смены Зверев-старший, Максим проскользнул на лоджию и там на свежем воздухе растянулся и сделал комплекс приседаний и наклонов. Потом помахал ногами, руками и проверил растяжку. Тело явно прогрессировало и, несмотря на боль в паховых связках, ему удалось уже вплотную подойти к поперечному шпагату.
«Не, что ни говори, а все-таки здесь первичны не мышцы-сухожилия, а подсознание. Мозг дал команду телу не вякать, ведь помнит, блин, что я на шпагат садился – и тело тянется», – Зверь попружинил на растянутых в стороны ногах, но решил не перегибать палку в прямом смысле слова. Еще раз сходив в ванную и умывшись, он прошел на кухню, где снова царила мать.
– Вижу, вчерашний вечер удался, – насмешливо спросила она.
– Та да, дорвался, як дурной до халявы. Играли в баскетбол с местными пацанами, – Макс не стал рассказывать подробности.
– Ну и молодец, давно пора, я видела вчера. И с ребятами познакомился, да?
– С некоторыми – да, но там много их было, из разных домов, кого-то запомнил, кого-то – нет…
– Главное – чтобы тебя запомнили, и с лучшей стороны, – назидательно подняв палец, пофилософствовала Татьяна Прокофьевна.
«Ага, знала бы ты, КАК меня запомнили», – подумал про себя Макс.
В школе сегодня день обещал быть трудным. В буквальном смысле этого слова – сегодня была среда, поэтому в расписание поставили сразу пять уроков, причем, первыми стояли две математики, потом русский язык, а потом – сразу два труда, то есть, трудовое обучение. Зачем надо было сдваивать труды еще было понятно – пока выпилишь, скажем, лобзиком заготовку, да пока потом что-то из нее сделаешь, часа не хватит, а за два можно справиться. А вот сразу две математики – это было чересчур.
Но когда начался урок, сразу стало все понятно – на первом уроке была самостоятельная, а на втором – новый материал. Причем, никто и не знал, что будет такая подляна, класс явно не был готов и поэтому глухо роптал. Но Людмила Васильевна, она же классная, быстро прекратила начавшийся было бунт, раздала листочки со штампами и начала писать на доске задание. Штампы были для того, чтобы никто не списывал – были умельцы, которые могли заранее заготовить ответы. Впрочем, не сейчас, когда учебные год только начался, а попозже. Тем не менее, классная сразу показала, что у нее «все ходы записаны»59[1] и такой номер не пройдет – ни сейчас, ни потом.
58
«У меня все ходы записаны» – фраза одноглазого председателя шахматного клуба в Васюках из романа Ильфа и Петрова «12 стульев».