ПРИКАЗ ШАРПА
ГЛАВА 1
Шарп размышлял о завтраке, когда в него угодила пуля.
Выбор стоял между соленой свининой и соленой говядиной, и то и другое понятно без хлеба, и каждый кусок был жестким, как вареная подметка. Он уже склонялся к свинине, когда прозвучал выстрел, но так далеко, что Шарп даже не придал ему значения. Он решил, что это какой-то охотник промышляет в дальних холмах, и почти в тот же миг пуля этого охотника настигла его.
Она ударила в левое бедро, безвредно срикошетила от металлических ножен тяжелого кавалерийского палаша и упала на землю. От толчка он пошатнулся, выругался и потер бедро, на котором теперь определенно будет синяк.
Сержант Харпер наклонился, чтобы поднять пулю.
— Чертовски меткий выстрел, сэр, — заметил он.
— Чертовски идиотский выстрел, — огрызнулся Шарп. Он всматривался в направлении северо-востока и разглядел в почти неподвижном воздухе облачко дыма. Дым шел от скалистого гребня холма, до которого было никак не меньше полумили.
Он потер бедро. Он знал, что ему везет по жизни, не зря же солдаты прозвали его Счастливчиком Шарпом, но все же стрелять из мушкета по цели за полмили было несусветной глупостью. Пуля замедлилась в полете, почти растеряв всю свою убойную силу, и ей не хватило мощи пробить даже сукно его штанов. Удар был ощутимый, останется синяк, но это куда лучше, чем кусок свинца, засевший глубоко в мышцах.
— Проклятый лягушатник, — сердито бросил он. — Возьму, пожалуй, свинину.
— Это не француз, — сказал Харпер. Он подбросил мушкетную пулю Шарпу, и тот поймал ее одной рукой. — Это один из наших.
Пуля все еще была теплой. Она была меньше, чем у винтовки, но крупнее, чем у французского мушкета. Разница в размерах была ничтожна, но Шарп служил в армии вот уже девятнадцать лет. В возрасте шестнадцати лет он записался в 33-й пехотный полк, и с тех пор воевал во Фландрии, Индии, Португалии, а теперь и в Испании. В 1799 году его произвели в сержанты, а четыре года спустя он получил офицерский чин. Теперь, весной 1812 года, он был уже майором и носил зеленый мундир стрелка. Девятнадцать лет в боевых частях, и все эти годы он тянул лямку в пехоте. Шарп знал, что Харпер прав. Эта выдохшаяся пуля, выпущенная с такой нелепой дистанции, была британской.
— А вот и Купидон, — предупредил Харпер.
— Не называй его так, — раздраженно бросил Шарп.
— Все так его называют, — отозвался Харпер. — Да и вы тоже!
— Сэр! Сэр! — торопясь к Шарпу, споткнулся лейтенант Лав. — Вы ранены, сэр? Серьезно?
— Пустяки, лейтенант, — пренебрежительно отмахнулся Шарп. — Всего лишь выдохшаяся пуля.
— Значит, французы перекрыли дорогу, — сказал лейтенант Лав, глядя на далекий горизонт. — Это прискорбная весть, сэр.
— Это точно не чертовы лягушатники, — сказал Шарп. — Стреляли partida. — Он использовал испанское слово, которым называли многочисленные партизанские отряды, досаждавшие французам по всей Испании. Он выбросил пулю и повернулся к деревьям, где его люди провели ночь. — Дэн! Видишь там что-нибудь?
Дэниел Хэгмен посмотрел на далекий гребень, где облачко дыма поредело и смещалось к востоку, но вдруг вдоль скалистого кряжа полыхнуло с дюжину новых дымных вспышек. Куда ушли пули, одному Богу известно, а миг спустя донесся и рваный звук залпа.
— Мы определенно им не нравимся, мистер Шарп, — с усмешкой сказал Хэгмен.
— Ох, Боже всемогущий! — лейтенант Лав нырнул за ближайший ствол. — Партизаны? В самом деле?
— В самом деле, — ровным тоном подтвердил Шарп, затем посмотрел на Хэгмена. — Передай им привет, Дэн.
— С превеликим удовольствием, — ответил Хэгмен. Он лег на спину, зажал ствол винтовки между ступнями и прицелился[1]. Шарп увидел, как он чуть повел оружием влево, и понял, что Хэгмен делает поправку на легкий ветерок. — Хотите, чтоб я этого сукина сына прикончил, мистер Шарп?
— Я хочу, чтобы они просто испугались.
— Это их точно напугает, — сказал Хэгмен и нажал на спуск.
Выстрел винтовки был резче мушкетного, и, в отличие от мушкета, ее пуля сохраняла убойную силу и на расстоянии в полмили.
— Полагаю, ему теперь новые штаны понадобятся, мистер Шарп, — сказал Хэгмен, поднимаясь и доставая из подсумка новый патрон.
— Но разве партизаны не на нашей стороне? — выбравшись из-за своего укрытия, спросил лейтенант Лав. — Разве они не наши союзники?
1
Хэгмен принимает так называемую позицию для стрельбы «лежа на спине» (supine position). Винтовка Бейкера, которой пользовались стрелки, была довольно тяжелой. Когда стрелок держит ее на весу (стоя или с колена), руки могут дрожать, а дыхание сбивать прицел. Лежа на спине и зажимая ствол между скрещенными ступнями (или упирая его в них), Хэгмен превращает свое тело в неподвижный станок (лафет). Ноги выполняют роль упора. Это позволяет добиться максимальной устойчивости, недостижимой при обычной стрельбе. Такая поза использовалась стрелками для сверхдальних и точных выстрелов, когда нужно было поразить сложную цель на предельной дистанции.