— Наши, лейтенант, только эти черти не знают, на чьей стороне мы.
Лейтенант Лав с тревогой вглядывался в далекий горизонт, где на фоне неба таяли облачка порохового дыма.
— Они подозревают, что мы можем быть французами? — в голосе Лава звучало недоверие.
— Именно так эти сукины дети и думают, лейтенант.
— Но… — начал Лав.
— Они считают, что все британские солдаты носят красное, — прервал его Шарп. Он вел за собой шестнадцать человек, и все, кроме одного, были стрелками в темно-зеленых мундирах 95-го стрелкового полка, тогда как лейтенант Лав щеголял в темно-синем мундире Королевской артиллерии. — А про нас думают, что мы драгуны, а вас приняли за нашего офицера. Драгуны-лягушатники носят зеленое.
— Но у драгун же есть лошади, сэр!
— Драгуны, по сути, та же пехота, которая передвигается верхом, — сказал Шарп, — во всяком случае, в теории[2].
— Тогда у нас проблемы, сэр, — произнес Лав. Он выпрямился и воинственно уставился на длинную дорогу, взбиравшуюся к далекому гребню. — Между нами и той вершиной нет никакого укрытия! Как нам подойти, чтобы нас не перебили? Ох, если бы только в моем распоряжении было девятифунтовое орудие!
— У вас его нет, — сказал Шарп с куда большей резкостью, чем намеревался, но, по правде говоря, лейтенант Кортни де Вер Лав порядком испытывал его терпение, которое и без того было на исходе после долгого пути вглубь захваченной врагом Испании. Раздался еще один мушкетный залп, хотя ни одна пуля даже близко не подобралась к Шарпу и его людям.
— У меня есть мысль, сэр! — с энтузиазмом выпалил Лав, сжимая эфес своей легкой кавалерийской сабли.
— Валяйте, — бросил Шарп.
— У меня есть запасная белая рубашка, сэр, — с жаром объяснил Лав. — Позвольте мне прикрепить ее к острию сабли, и она послужит нам белым флагом.
— Вы думаете, партизаны проявят уважение к белому флагу?
— Они же вроде как христиане! — яростно возразил Лав. — Пусть даже и католики.
— Лейтенант, —Шарп усилием воли заставил себя говорить терпеливо, — мне плевать, будь они хоть шайкой треклятых методистов. Если вы выйдете туда, размахивая белым флагом, они примут это за слабость, подпустят вас на расстояние выстрела и, совершенно точно, пристрелят.
— Не может такого быть, сэр! Разве это не те же самые люди, с которыми нас послали встретиться?
— Вероятно, — допустил Шарп, — но они-то этого не знают. Увидят синий мундир и используют вас в качестве мишени. А вы парень видный. — Лейтенант Лав был по меньшей мере на фут выше Шарпа, хотя и едва ли крупным, ибо был тощий как шомпол. — Мне бы не хотелось вас потерять, — без тени убежденности добавил Шарп.
Лейтенант Лав сник.
— Тогда что нам делать?
— То, что предложит мистер Шарп, — твердо сказал Харпер.
— Обойдем этих чертей, — сказал Шарп. — Но для начала отойдем под прикрытие деревьев.
— Но мне нужно осмотреть ту дорогу, — взмолился Лав, указывая туда, где дорога поднималась на гребень, с которого все еще палили мушкеты. Пули стрелявших либо падали, не долетев, либо щелкали по листьям низкорослых корявых деревьев, росших в неглубокой долине, где на восток вело пересохшее русло ручья.
— Осмотрите вы еще свою треклятую дорогу, — сказал Шарп, а затем приказал своим людям вернуться под прикрытие деревьев. Их исчезновение положило конец беспорядочной и бестолковой мушкетной пальбе с дальнего гребня.
— Они пойдут за нами? — нервно спросил лейтенант Лав.
— Не пойдут, если у них имеется хоть капля мозгов, — ответил Шарп. — Они думают, что прогнали нас, и теперь выждут, чтобы убедиться, что мы не вернемся. К тому же они считают, что занимают идеальную оборонительную позицию. Так оно, по правде говоря, и есть.
— Так что… — начал лейтенант Лав.
— Так что мы сгоним их с этого гребня, — сказал Шарп. Он повел своих людей на восток по каменистому руслу пересохшего ручья. Русло, все еще скрытое деревьями, спускалось в куда более широкую и глубокую долину, которая тянулась с юга на север. Шарп повернул на север, сперва спустившись на самое дно долины, где по камням пенился ручей. — Держите голову пониже, лейтенант, — сказал он Лаву.
— Пониже?
Шарп вел отряд вдоль ручья на север, а это означало, что гребень, с которого велась стрельба, остался слева от него. Долина была достаточно глубокой, чтобы скрыть этот гребень, и Шарп не хотел, чтобы засевшие там люди заметили какое-либо движение внизу.
— Вы высокий, — объяснил он Лаву. — Если вы видите вершину гребня, значит, и люди наверху видят вас.
— А! — лейтенант Лав полуприсел. — Вы собираетесь их обойти, сэр?
2
Шарп иронизирует над тем, что изначально драгуны создавались как солдаты, которые передвигаются на лошадях, но могут сражаться и в пешем строю с мушкетами. Однако ко времени наполеоновских войн они стали вести себя как обычная кавалерия, зачастую забывая о своих пехотных навыках, что часто раздражало настоящую пехоту (такую, как стрелки Шарпа).