— Я собираюсь отучить этих чертей палить впустую, — мрачно бросил Шарп. То, что глупцы стреляли британскими боеприпасами, убедило его в том, что это партизаны, и, вероятно, те самые, с которыми его и послали встретиться. Хотя, надо признать, оставалась ничтожная вероятность того, что из мушкетов палили французы. Шарпа заверили, что на этих бесплодных холмах он не встретит ни одного француза. Французской пехоты здесь хватало, но она сидела в фортах, до которых было еще миль шесть-семь, а донесения от партизан гласили, что солдаты покидают свои укрепления лишь для фуражировки, да и то редко. Но даже случайный французский отряд фуражиров не был бы вооружен британскими мушкетами, а значит, стреляли по ним наверняка геррильерос, испанские партизаны, которые люто ненавидели французов и вели жестокую и изнурительную войну против оккупантов. — Нам просто нужно найти этих чертей и убедить их, что мы на их стороне, — сказал Шарп.
Он провел своих людей на полмили к северу.
— Так и не съел свой завтрак, — пожаловался он сержанту Харперу.
— Я его съел, — отозвался огромный ирландец. — Я для того и пошел в эту клятую армию, чтобы меня кормили.
— Надеюсь, ты им подавился.
— Ну не пропадать же добру, — ухмыльнулся Харпер.
Шарп оглянулся на своих отдыхающих солдат.
— Дэн! Сюда!
Дэниел Хэгмен, браконьер из Чешира, подошел к Шарпу.
— Мистер Шарп?
— Вон тот гребень, — Шарп указал на запад. — Хочу, чтобы ты поглядел, что там и как, Дэн.
— С удовольствием, мистер Шарп.
— Дать мою трубу?
— Нет нужды.
— Ступай.
Хэгмен начал карабкаться по крутому склону долины.
— Можно и я с ним, сэр? — с жаром спросил лейтенант Лав.
— Ждите здесь, лейтенант. Отдыхайте.
— Мне в самом деле нужно увидеть ту дорогу, сэр, — взмолился Лав.
— Увидите, лейтенант. Через час будете по ней шагать.
— Очень на это надеюсь, сэр.
— Продолжайте надеяться, лейтенант, — пробурчал Шарп, а затем поднял глаза и увидел, что Дэниел Хэгмен устроился у скалы и пристально смотрит наверх.
— Жди здесь, Пэт, я скоро, — сказал Шарп, затем взглянул на Лава. — Оставайтесь с сержантом Харпером, лейтенант.
— Конечно, сэр, — кротко ответил тот.
Шарп взобрался по склону, стараясь держаться травы, чтобы металлические ножны его тяжелого кавалерийского палаша не звякнули о камень. Последние несколько шагов он проделал медленно и осторожно, затем опустился рядом с Хэгменом и пристроил винтовку над пучком жесткой травы.
— Сорок три лошади, мистер Шарп, — доложил Хэгмен, — а эти черти сидят на гребне, наверху.
Шарп разглядел цепь людей, растянувшуюся по скалистому гребню. Оборванные, одетые в основном в старые испанские мундиры, много раз чиненые и выгоревшие на солнце. Севернее, за гребнем, стояли на привязи лошади. Он снова посмотрел на людей. Все до одного были с мушкетами.
— Они все еще думают, что мы к югу от них.
— Туда и глядят, — сказал Хэгмен. — Испанцы.
— Да, это определенно геррильерос. Вероятно, именно те, с кем нас послали встретиться.
— Значит, больше в них не стрелять?
— Лучше не надо, Дэн.
Шарп несколько минут разглядывал холм над собой и прикинул, что сможет взобраться по южному краю склона и остаться незамеченным для людей, выстроившихся вдоль длинного горизонта.
— Жду, не уберутся ли они сами, — сказал он Дэну.
— По-моему, они там вполуха дремлют, мистер Шарп.
— Дам им пару минут. — Шарп подозревал, что это именно те люди, с которыми ему велели связаться, но вместо того, чтобы пугать их и провоцировать новую пальбу, он предпочел дождаться, пока они уйдут, чтобы установить контакт более мирно. — Вздремни, Дэн, — сказал он. — Я погляжу. Только не храпи.
Он ждал.
— Чего он ждет? — спросил лейтенант Лав.
— Он их усыпляет, сэр, — ответил Харпер.
— Усыпляет?
— Спящих то убивать сподручнее.
— Убивать! — в голосе Лава прозвучало возмущение. — Эти люди, вероятно, наши союзники!
— Так точно, сэр, но они же стреляли в мистера Шарпа, а такое никому даром не проходит.
— Он должен простить им эту ошибку!
— Он не слишком-то склонен к прощению, сэр.
— Если майор Шарп причинит вред нашим союзникам, я буду вынужден составить рапорт.
— Это не поможет, сэр.
— Сержант… — начал Лав.
— Дело в том, сэр, — перебил его Харпер, — что мистер Шарп у Носатого[3] на хорошем счету.
— Носатого? А, вы имеете в виду лорда Веллингтона.
— Всякий раз, как у Носатого неприятности, сэр, он посылает за мистером Шарпом, потому как мистер Шарп по характеру сущий дьявол.
3
«Носатый» (Nosey) — известное прозвище, которое британские солдаты в Испании дали Артуру Уэлсли, герцогу Веллингтону, за очень большой, крючковатый, «орлиный» нос. Это прозвище не было оскорбительным. Солдаты произносили его с грубоватой любовью и, главное, с суеверием. Считалось, что огромный нос герцога приносит удачу. Среди рядовых ходила поговорка: «У меня на душе спокойнее, если я вижу нос нашего герцога». Его появление на поле боя действовало на войска лучше, чем подкрепление.