— Молчать, — прорычала она на него, а затем бросила его саблю в ножнах одному из своих последователей. — А теперь, — сказала она по-английски, — скажи им раздеваться.
Харрис ухмыльнулся.
— Enlevez vous vos vêtements[26]! — крикнул он.
Пленные колебались, но люди Терезы навели на них взведенные мушкеты, и медленно, нехотя, они начали раздеваться. Они были смущены, потому что на них смотрела женщина, и пока она злорадно разглядывала их, Шарп смотрел на нее. Он восхищался, как и всегда, ее стройной, смуглой красотой. Ястребиное лицо, подумал он, суровое и сильное, и ему стало интересно, унаследует ли их дочь такое же прекрасное лицо. Его мысли были прерваны протестом су-лейтенанта Бланше, который, все еще в мундире, возмущенно подошел к Шарпу и выпалил гневную тираду на беглом французском.
— Скажи ему, чтобы говорил медленнее, Харрис.
— Он ноет, что его заставляют раздеваться догола, сэр.
Бланше, очевидно, понял перевод Харриса, потому что разразился новой тирадой, из которой Шарп не понял ни слова. Лейтенант Лав, привлеченный гневом французского лейтенанта, подошел и встал рядом с Шарпом.
— Он злится, сэр, — без всякой необходимости сообщил Лав, — и говорит, что недостойно офицеров проявлять к пленным такое неуважение. И должен сказать, сэр, в его словах есть резон.
Шарп в нескольких грубых словах указал лейтенанту Лаву, куда тот может засунуть свой резон, а затем указал на разгневанного француза.
— Скажи этому черту, что, когда Агуха попала в плен к французам, они раздели ее догола. Она лишь делает то же, что и они.
Бланше, казалось, был озадачен, глядя на Терезу.
— Агуха? — спросил он, явно впечатленный, а затем добавил еще несколько настойчивых слов.
— Он говорит, что он ваш пленный, сэр, — перевел Лав, — и он не ожидает, что английский джентльмен допустит такое поведение.
— Скажи ему, что я не джентльмен, и добавь, что Агуха здесь главная. И скажи, что она хотела их всех убить, а я убедил ее оставить их в живых. Так кем он хочет быть? Мертвым или голым?
Шарп был впечатлен Бланше, который проявил смелость, возражая против приказов Терезы. Он велел Харрису отвести молодого офицера в дом.
— Он может оставить свои клятые шмотки, — сказал он, — я присоединюсь к вам. Дайте бедолаге вина, Эль Кобарде, должно быть, оставил здесь немного.
— Эль Кобарде, сэр?
— Новое прозвище Эль Эроэ, — сказал Шарп.
— Трус, ну да, это логично, — радостно сказал Харрис и подтолкнул француза прикладом в дом.
— Мне присоединиться к вам, сэр? — спросил лейтенант Лав.
— Оставайся здесь и присмотри за пленными, проследи, чтобы Агуха их не оскопила.
Лав побледнел.
— Неужели она…
— Еще как станет, — сказал Шарп, — и я ее за это не виню.
Лав нахмурился.
— Французы действительно раздели ее догола, сэр?
— Они сделали кое-что и похуже, лейтенант. По-твоему, почему она их так ненавидит?
Лав покраснел. Он не сводил глаз с Терезы, с явным восхищением любуясь ее суровой красотой.
— Бедная женщина, — пробормотал он.
— Теперь с ней все в порядке. Мужа себе завела.
— Она замужем, сэр? — в голосе Лава прозвучало почти разочарование.
— За мной, лейтенант. Она миссис Шарп. Пойди представься. Почти не кусается. — Он последовал за Харрисом в дом и обнаружил, что стрелок и его пленник сидят за кухонным столом и делят на двоих бутылку вина. Бланше нервно посмотрел на Шарпа и быстро заговорил по-французски.
— Он хочет знать, что мы здесь делаем, сэр, — перевел Харрис.
— Скажи ему, что мы заблудились.
— Заблудились?
— Нас послали в Трухильо, чтобы забрать раненых, а за нами погнались какие-то клятые драгуны. — Легенда была шита белыми нитками, но не совсем невозможна. Несколько недель назад британская армия отступала через Трухильо, и там оставили раненых, хотя к этому времени те были либо мертвы, либо на пути во французский лагерь для военнопленных к северу от Пиренеев. Но зато у французов может зародиться оправданное сомнение. Они могут посчитать, что стрелки оказались в холмах к югу от Тахо по чистой случайности, и это никак не связано с понтонным мостом.
— И он хочет знать, что с ним теперь будет, сэр, — перевел Харрис еще один вопрос.
— Он вернется туда, откуда пришел, — сказал Шарп. — В замок Миравете?
Бланше кивнул, поняв вопрос Шарпа.
— Oui, — сказал он. — Chateau Miravete.
— И заберет своих раненых на тележках. И скажи ему, что он хорошо себя показал.
— Хорошо, сэр?
— Я наблюдал, — сказал Шарп, — и именно он был тем офицером, что развернул вторую роту в стрелковую цепь. Он был чертовски близок к тому, чтобы одолеть меня. И скажи ему, что он может оставить себе мундир. И спроси, почему они давно не напали на деревню? Они же должны были знать, что здесь сидит Эль Эроэ.