— Разумеется, нет! — сказал Хилл.
— И в замке было полно людей, когда рота вернулась, — повторил Шарп. — Подозреваю, там стоит их тридцать девятый линейный, сэр, а у реки расположился шестой полк. И, похоже, в форте Рагуза есть еще и третий батальон, но я не смог разглядеть их номер. У них были какие-то новые вычурные бляхи на киверах.
— Вероятно, с орлом, — сказал Хоган, а затем, обращаясь к озадаченному Хиллу, пояснил: — Они вводят новую бляху для киверов, сэр, довольно витиеватого орла вместо старой ромбовидной.
Хилл нахмурился, глядя на карты, которые были теми же самыми, что Шарп уже видел в Бадахосе.
— Я, признаться, надеялся, что французы не узнают о вашем присутствии, майор Шарп. — В его голосе звучало неодобрение. — А похоже, они были прекрасно осведомлены?
— Так точно, сэр.
— Значит, они предупреждены о нашем интересе, — неодобрительно сказал Кадоган. — И, без сомнения, стягивают подкрепления.
Хилл вздохнул.
— Два форта, замок и «тет-де-пон». — Он уставился на карты. — И сведения по меньшей мере о трех батальонах. Интересно, кто ими командует?
— Некий полковник Обер, сэр, — сказал Шарп.
— Обер? — Хилл посмотрел на Хогана.
— Никогда о нем не слышал, сэр, — ответил Хоган, — из чего следует, что офицер он не выдающийся.
— Это уже благословение, — сказал Хилл, — и по крайней мере полковник Гонсалес уверяет нас, что у старого моста нет никакой крепости.
— О, но она там есть, сэр, — сказал Шарп, — и у них там еще пушки и небольшой отряд пехоты. Я насчитал двадцать четыре мушкета, сэр, и инженеры тоже. Но офицеры-инженеры мертвы.
— Ваша работа?
— Винтовок, — коротко бросил Шарп.
— Отличная работа, мистер Шарп, — радостно сказал человек в зеленом мундире. Шарп узнал капитана Теобальда и ухмыльнулся ему.
— Вы говорите, у старого моста есть артиллерия, — спросил Хилл, — которая может вести анфиладный огонь[32] по любому подразделению штурмующему форт Наполеон?
— Я мог бы захватить это укрепление с дюжиной людей, — сказал Шарп.
— Вы говорите, у моста есть пушки? — раздраженно повторил вопрос генерала полковник Кадоган. — Какого калибра?
— Большие, сэр, — сказал Шарп, зная, что несет дурные вести. — Лейтенант Лав определил их как двадцатичетырехфунтовые.
— Боже правый, — пробормотал кто-то.
— Старые, чугунные, — добавил лейтенант Лав. — Подозреваю, трофейные испанские.
— Помоги нам Бог, — прошептал Кадоган.
— И у них там еще были три старые четырехфунтовки, — бодро сообщил Лав.
— Я думал, они перестали использовать четырехфунтовки, — сказал генерал Хилл.
— Так и есть, сэр, — подтвердил Хоган, — но это не значит, что они не расставили несколько штук по опорным пунктам.
— Полезное орудие, — заметил лейтенант Лав.
— Полезное? — переспросил Хилл.
— Очень мобильное, сэр. Раньше они двигали эти старые четырехфунтовки по полю боя, словно шахматные фигуры. Их новые шестифунтовки тяжелее и не такие поворотливые.
— Четырехфунтовки были полковыми орудиями, — сказал пожилой артиллерийский офицер, имея в виду, что это были легкие пушки, приданные пехотному батальону. — Они были полезны, но пехота жаловалась, что они производили мало шума.
— Мало шума? — с удивлением переспросил Хилл.
— Им хотелось иметь более тяжелые пушки, которые наводили бы ужас на врага одним своим грохотом, — объяснил артиллерист, — поэтому они заменили четырехфунтовки на шестифунтовки, но на складах они у них наверняка остались.
— Меня больше беспокоят двадцатичетырехфунтовки. — Хилл снова посмотрел на Шарпа. — Они защищают укрепление у старого моста?
— Так точно, сэр, но это не бог весть какое укрепление, просто частокол для защиты инженеров.
— Значит, они пытаются починить старый мост? — с тревогой спросил Хилл.
— Пытаются, — сказал Шарп, — но теперь уже без офицеров-инженеров.
— Насколько близко вы подобрались? — спросил Хилл.
— Мы были на самом мосту, сэр. Там лежал тесаный камень, но никаких признаков работы каменотесов, только дюжина солдат, пиливших бревна.
Кадоган ощетинился от этой новости.
— Так вы были на самом мосту? И вас не обнаружили?
— Нас обнаружили, сэр, — сказал Шарп. — Полагаю, нас предали, сэр.
— Предали? — встревоженно переспросил Хилл.
— Ваш полковник Гонсалес, сэр.
— О, ну что вы, не может быть! — с болью в голосе произнес Хилл. — И где Эль Эроэ? Он должен быть здесь!
На этот вопрос ответа не последовало.
— Почему ты говоришь «предали»? — спросил Хоган.
32
Анфиладный огонь (от фр. enfiler — нанизывать на нитку) — это продольный огонь, который ведется вдоль линии строя противника. Это был самый страшный и разрушительный вид артиллерийского обстрела в эпоху Наполеоновских войн. Для ведения плотного огня солдаты разворачивались в линию (плечом к плечу, в 2 или 3 шеренги). При анфиладном обстреле пушка находилась сбоку от этой развернутой линии (на фланге). При этом ядро летело вдоль всей длинной шеренги солдат и действовало подобно шару в боулинге. Одно ядро могло сбить 10, 20 или даже больше людей, «нанизывая» их одного за другим, пока у него хватало инерции. Анфиладный огонь мгновенно разрушало строй. Солдаты видели, как их товарищи падают целыми рядами. Долго стоять под таким огнем было невозможно. Полк либо бежал, либо должен был срочно менять построение (сворачиваться в колонну или загибать фланг), а в момент перестроения войска оказывались наиболее уязвимы для противника.