Шарп поерзал в седле.
— Что он выиграет, остановив нас?
— Да немного, — сказал Хоган, — но он не за этим следит за дорогой. Он высматривает людей Хилла. Ему нужно их пересчитать, пересчитать пушки и доставить эти сведения в Альмарас. Но если он увидит тебя, то попытается убить.
— Вероятно, — согласился Шарп. Он на мгновение задумался. — Какого дьявола Эль Эроэ вообще сюда приехал?
— Он приехал пожаловаться на тебя, не зная, что ты тоже прибудешь в Трухильо, а еще он приехал выпрашивать винтовки и золото.
— Которых вы ему не дали?
— Разумеется, нет, — коротко бросил Хоган. — И он хотел знать, зачем тебя к нему послали.
— Разведать мост, конечно.
— Это мы ему тоже сказали. Но потом мы рассказали ему, как собираемся уничтожить понтонный мост, и это его удивило.
— Его удивило, что мы собираемся атаковать Альмарас?
— Удивило.
— Тогда он идиот.
— Идиот, — согласился Хоган, — и было идиотизмом с его стороны устраивать тебе засаду, когда ты только прибыл.
— До сих пор не могу понять, зачем он это сделал, — сказал Шарп. — В этом не было никакого смысла! Он сказал, что принял нас за французов, но, если он на их стороне, зачем на них нападать? А если он думал, что мы везем ему золото и винтовки, зачем нападать на нас?
— Потому что он думал, что нападает на испанцев, — сказал Хоган.
— На испанцев! — в голосе Шарпа прозвучало удивление.
— Я поговорил с некоторыми из его людей, и выяснилось, что наш герой повздорил с партизанским отрядом из Касереса. Причем он был виновником этой ссоры, поскольку ранее совершил набег на их город, увел два десятка лошадей и несколько молодых женщин. Поэтому он решил, что вы как раз те самые партизаны, пришедшие отомстить.
— Хочешь сказать, он просто обычный бандит? — возмущенно спросил Шарп.
— Но бандит, — сказал Хоган, — который с удовольствием убьет тебя и с еще большим удовольствием захватит Агуху.
— Вероятно, — сказал Шарп.
— Так что останься здесь на ночь и выступай с нами завтра.
— Он меня не захватит, — презрительно бросила Тереза. — Es un pedazo inútil de mierda[33].
— Может, он и бесполезный кусок дерьма, — упорствовал Хоган, — но у него больше людей.
— У французов больше людей, — сказала Тереза, — и они все время пытаются меня захватить.
— Теперь он знает, что ты раскрыла его ложь. — Хоган снова повернулся к Шарпу.
— И что?
— А то, что он на тебя зол. Если он тебя увидит, то, скорее всего, попытается отомстить.
— Он бежит домой, — сказал Шарп и хлопнул по прикладу своей винтовки. — Если он нас найдет, то сам, скорее всего, и погибнет.
— А вот это меня и беспокоит, — сказал Хоган, — потому что он везет новости для своих французских друзей, и я бы очень хотел, чтобы он эти новости доставил.
— Хотите? — спросила Тереза.
— Прежде чем Ричард отговорил генерала, — объяснил Хоган, — план состоял в том, чтобы пробиться с пушками через перевал Миравете, а затем сразу же вскрыть артиллерией стены форта Наполеон. Этот план Эль Эроэ и услышал, и именно его он и предаст. Теперь мы будем действовать иначе, но я хочу, чтобы лягушатники думали, будто мы будем придерживаться старого плана, и тогда они снимут людей с фортов у реки и набьют их в замок Миравете.
Шарп рассмеялся.
— Я-то думал, ты беспокоишься о наших жизнях, а на самом деле тебя волнует жалкое существование Эль Эроэ?
Хоган пожал плечами.
— Я хочу, чтобы он доставил свои новости. А чего хочет он?
— Нас?
— Нет! Вы для него лишь подливка к мясу. Он хочет получить плату за то, что расскажет клятым лягушатникам, что именно на них движется. Сколько людей, сколько пушек и какого калибра.
— Он это уже знает! — сказала Тереза.
— У него есть смутное представление, но точного числа он не узнает, пока не увидит приближение бригады. Я подозреваю, что он где-то наблюдает за дорогой и произведет подсчет, который затем и доставит в Миравете. И я хочу, чтобы он это сделал! Я хочу, чтобы он увидел эти большие девятифунтовки, потому что они убедят его, что план не изменился. И я не хочу, чтобы он увидел вас и ухватился за шанс вас захватить.
Шарп на мгновение задумался.
— Он будет считать недалеко от Миравете.
— Возможно, — с сомнением произнес Хоган.
— Местность почти на всем пути ровная, — объяснил Шарп. — Нет удобных холмов, с которых можно наблюдать и за которыми можно скрыться.